22 апреля 2021 06:16

Жизнь – трудное занятие

Не стало Бориса Стругацкого. Печальная весть, уверены, не оставила равнодушным никого. Книги братьев Стругацких целые поколения зачитывали до дыр, за ними охотились в магазинах и библиотеках, о них спорили до хрипоты с друзьями и случайными знакомыми.

Языком фантастики писатели говорили о вещах злободневных и волнующих многих. Этот тандем распался после смерти Аркадия Стругацкого. А теперь не стало и Бориса. И хотя писателя «братья Стругацкие» больше нет, но остались книги, к которым хочется возвращаться вновь и вновь.

В архиве «Гудка» осталась магнитофонная запись последней беседы с Борисом Натановичем – в его кабинете, заваленном рукописями от пола до потолка.

– Борис Натанович, однажды вы сказали, что человек вырастает таким, какова его семья. Каким было ваше детство?
– Как и у всех родившихся в начале тридцатых годов, моё детство было невесёлым, оно пришлось на войну. Когда война началась, мне было восемь лет, когда закончилась – двенадцать. То есть что-то было недодано, что тут говорить. Я потерял отца в 1942 году, я его практически не помню. Рос безотцовщиной.

– О чём вы мечтали в детстве, юности?
– У меня было несколько желаний, они, как правило, все осуществлялись. Например, я мечтал побывать в экспедициях. И мне довелось участвовать по крайней мере в двух экспедициях – на Северном Кавказе и в Средней Азии. Это было очень интересно и поучительно. А ещё я со школьных времён очень хотел стать писателем, и эта мечта осуществилась в конечном итоге.

– Как ваша мама относилась к этой мечте?
– Очень положительно. Мама рассказывала, что отец очень хотел быть писателем, и мы с братом как бы реализовали его мечту. Я думаю, что главный человек, который вылепил меня, – это, конечно, моя мама. Это был замечательный человек – несгибаемая, весёлая, певунья, ничто не могло её привести в состояние отчаяния и депрессии. Я на неё всегда смотрел как на некое божество. Второй человек, который сыграл фундаментальную роль в моем становлении, – это Аркадий. Он был на восемь лет старше меня. Старший брат, господин, повелитель, Аркадий был владыкой моих мыслей, моей жизни на протяжении очень долгого времени. Благодаря ему я полюбил фантастику, математику, астрономию, физику...

– Он жил в Москве, вы – в Петербурге. Как вы работали?
– Мы перепробовали все методы работы вдвоём и остановились на самом рациональном – писали вместе. Вот как мы с вами сидим, так же и мы сидели. Только один из нас был за машинкой. Слово за словом, фраза за фразой сочинялся текст. Фраза принималась – печатали. Фраза отвергалась – вместо неё предлагалась другая. Постороннему человеку кажется, что это очень медленно, на самом деле это самый быстрый способ, потому что здесь вся правка происходит в момент работы. Это непрерывный спор, непрерывный диалог, непрерывный мозговой штурм. В хорошие дни мы писали по семь страниц текста...

– Вы ориентировались на какого-то определённого читателя?
– Откровенно говоря, мы ориентировались в первую очередь на собственный вкус. Старались написать так, чтобы нам самим это нравилось. Но при этом у нас был круг людей, человек 20–30 наших друзей, которые обладали таким же литературным вкусом, как мы, и были первыми нашими читателями.

– Как вам работается одному, после смерти Аркадия Натановича?
– Трудно, очень трудно, писатель «братья Стругацкие», конечно, кончился, такого писателя больше нет.

– Вам доставляет наслаждение писать или приходится делать усилие для того, чтобы усадить себя за письменный стол?
– Сутью жизни каждого человека, мне кажется, должен быть труд. И мой личный опыт, и опыт моих друзей показывает, что нет более высокого наслаждения, чем продуктивный творческий труд.

– А как вы относитесь к такому распространённому мнению, что лучше плохо отдыхать, чем хорошо работать?
– Это глубочайшее заблуждение. Мне жалко людей, которые исповедуют этот постулат искренне. Потому что это означает, что они не нашли себя, не определили ту точку приложения сил, где им работать было бы интереснее, чем отдыхать. На самом деле в каждом человеке такая точка есть, но её надо найти – в этом суть воспитания человека. Если найдена эта точка, вот тогда можно считать, что человек воспитан. Всё остальное приложится.

– Труд и оплата труда не всегда равноценны. Можно ли прожить на заработок писателя сегодня, когда литература стала коммерцией?
– Можно ли прожить? Можно. Это, конечно, трудно, но жить ведь вообще трудно. Писатели точно такие же люди, как все. Они точно так же хлопочут о гонорарах и клянчат: «Выдайте скорее аванс, пропадаю, денег нет...»
Дело в том, что литература с большой буквы никогда не способна захватить рынок. Бестселлеры пишутся для миллионов, настоящий писатель пишет для тысяч. Это положение совершенно нормально.

– Начинающему писателю сегодня труднее пробиться, чем раньше?
– Начинающему писателю всегда было трудно пробиться. Только раньше эти трудности носили характер, я бы сказал, неестественный, потому что мешала цензура. А сейчас мешают причины естественные. Писатель должен ясно понимать, что без читателя его не существует. Все эти легенды о том, что можно всю жизнь писать в стол, а потом умереть и стать великим и гениальным... Ориентироваться на это так же смешно, как и жить ради того, чтобы выиграть в лотерею сто миллионов.
Цель должна быть какая-то другая. Поэтому нужно ясно понимать, что писатель – это не тот, кто пишет, а тот, кого читают. И из этого исходить. Он должен писать не так, как его левая нога захочет, а так, чтобы его читали. Совсем не обязательно – миллионы, но завоевать свою читательскую аудиторию, свои несколько десятков, желательно сотен тысяч читателей каждый молодой писатель должен стремиться.

– Вам принадлежат слова: «Реальность – это фантасмагория, фантастика – это реальность». Сегодняшняя реальность соответствует этой формуле?
– Конечно. Все перепутано, всё очень странно, непонятно. Всё происходит не так, как рассчитываешь. И в этом смысле, конечно, сегодня самая лафа писать фантастические произведения о нашей реальной жизни и о нашем завтрашнем дне, который выглядит тоже достаточно сумбурно и абсурдно. Другое дело, что не надо увлекаться, потому что за всем этим сумбуром присутствует железный стержень, жёлоб истории, по которому мы все движемся, зачастую этого не понимая.
В семнадцатом году мы отклонились от нормального исторического пути, нас попёрло, понесло куда-то в сторону. Сейчас мы возвращаемся на путь нормального исторического развития. Кругом обломки, руины, мы всё время спотыкаемся, падаем, разбиваем нос, но мы уже переходим на правильный путь. Так что фантасмагория фантасмагорией, но есть железная логика истории, и от этого никуда не уйдёшь. Человеческое общество должно быть и будет построено по самому разумному, рациональному принципу, суть которого хорошо нам известна: от каждого – по способностям, каждому – по результатам его труда. Не по труду, заметьте, а по результатам труда. Высокий результат – высокая получка. Нам всегда говорили, что мы живём по этому принципу, но это неправда. Мы всегда получали не по результатам труда, а по желанию начальства. А это типичный закон феодализма. Он экономически проигрывает, и мы, естественно, проиграли экономическую войну. Сейчас вот выравниваемся, но с большим трудом.

– От писателей всегда ждут ответа на вопросы глобальные: в чём смысл жизни, что с нами происходит, как жить дальше... В наше неспокойное время так легко впасть в растерянность.
– Я не согласен с тем, что пересматриваются морально-нравственные критерии. Упаси бог! Морально-нравственные критерии как были установлены тысячу лет назад, таковыми они и остались. На протяжении трёх четвертей века нам пытались заменить эти устои кодексом строителя коммунизма, но, слава богу, это не удалось. Пока ещё большинство честных людей живёт десятью заповедями, за некоторым, может быть, исключением, поскольку религия всё-таки утратила свою ведущую позицию в жизни. Но то, что касается нравственности, если под нравственностью понимать нормы поведения человека в обществе, всё это осталось в рамках заповедей – тех же «не убий», «не укради», «почитай мать и отца своего» и так далее. И ничего, слава богу, не меняется. Так что я не могу сказать, что у нас сейчас шатаются нравственные устои, нет. Устои не переменились, и перемена им не грозит. Люди шатаются – другое дело. Нравственность отдельных людей шатается – другое дело, но это вообще характерно для переломных эпох. Человеку и в стабильном обществе трудно сохранить нравственность на достаточно высоком уровне, а уж когда всеобщий кризис, и политический, и экономический, и социальный, тут уж совсем невмоготу становится. А что остаётся якорями, которыми мы должны в этом бурном море цепляться? Да всё то же самое – семья, друзья, работа, книги. Я ничего другого не знаю.

– Борис Натанович, а что вы сами читаете?
– Вы задали вопрос, на который очень трудно ответить, но я могу сказать, что я люблю книги, написанные, как сейчас молодые говорят, в манере турбореализма. То есть книги, содержащие в себе исключительно реальность и ничего, кроме реальности, но так, чтобы развитие событий в них происходило в быстром темпе, резко. Если говорить об иностранцах, то книги Грэма Грина являются образцом литературы, которая мне нравится. Из наших я очень люблю Астафьева, Ермакова, Искандера, Окуджаву – в общем, у меня вкусы достаточно стандартные для шестидесятников.

– Расскажите о своём образе жизни.
– Я в общем человек замкнутый, но у меня есть достаточно узкий круг любимых людей, друзей, которых я знаю по двадцать, тридцать, сорок лет. Это люди, которым я абсолютно доверяю, с которыми регулярно встречаюсь, к ним хожу и у себя собираю. Летом мы частенько отправляемся в путешествия на машинах. Раньше по Прибалтике путешествовали, теперь по Белоруссии.

– Что бы вы пожелали нашим читателям?
– По-моему, в шестидесятом году мы написали повесть, которая называлась «Стажёры», и там мы чётко сформулировали три ценности, ради которых имеет смысл жить. Дружба, любовь и работа. Молодые были ребята, а очень точно сказали. С тех пор уже жизнь прошла, а я ни одного слова не изменю. Дружба, любовь и работа. Если есть у человека все эти три элемента, он счастлив, если нет ничего – он самое несчастное существо. И жить надо так, чтобы у тебя всегда был друг, чтобы у тебя всегда была любовь и чтобы у тебя всегда была любимая работа. Вот вам и все азы нравственности на все времена и при всех властях.

Беседовал Игорь Логвинов

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30