20 апреля 2021 06:42

Стрелочники революций

Железнодорожники хотели как лучше, но получилось как всегда



Без железной дороги не могли обойтись ни революционеры, ни те, кто с ними боролся, ни простые подданные империи, которые просто хотели выжить

Весь ХХ век оказался для России непростым, а революционным событиям в эти дни исполняется 95 лет. История свидетельствует, что железнодорожники стремились к лучшей доле для страны. Несмотря на баррикады.

Как отмечают историки, на сторону Февральской революции железнодорожники перешли днём 28 февраля. Армия попыталась занять МПС, но комиссар Думы Бубликов при помощи железнодорожного генерала Ломоносова захватил контроль над министерством, запретив движение воинских поездов на 250 вёрст вокруг Петрограда. Министр Войновский-Кригер был арестован. Мы уже рассказывали, что Юрий Ломоносов, «отец русского тепловоза», в первое десятилетие XX века был связан с большевиками и занимался техническим обеспечением их боевых дружин.

В тот же день революционная толпа расстреляла начальника Северо-Западной железной дороги камергера Валуева, который безуспешно пытался убыть в Царское Село через Варшавский вокзал. Все вокзалы столицы были заняты восставшими, на главный вокзал – Николаевский – революционным комиссаром был назначен поручик Греков.

Железнодорожники были первыми, кто поддержал Февральскую революцию, принимая участие в демонстрациях, вступая в уличные бои с полицией. На Московско-Виндаво-Рыбинской дороге именно они блокировали 2 марта 1917 года царский поезд и не дали Николаю II и его свите прибыть из Могилёва в Петроград.

Но с конца апреля 1917 года разруха на транспорте нарастала быстрыми темпами. Из МПС систематически докладывали Временному правительству о катастрофическом положении на сети и 1,3 млн армии железнодорожников. Резко упала погрузка. За год, с ноября 1916 года, рабочий парк грузовых вагонов сократился вдвое. Требовал ремонта практически каждый третий паровоз.

Деньги обесценились более чем в три раза. В Москве значительно подорожали продукты питания. А в Петрограде цены на хлеб и другие продовольственные товары оказались в два-три раза выше, чем в Москве. Отчаявшиеся люди писали коллективные письма в управления дорог, в МПС, Временное правительство. «Из честных людей, – говорится в одном обращении, – мы делаемся ворами. В поисках пропитания мы принуждены при производстве маневров умышленно разбивать вагоны, брать из них продовольствие».

В ночь с 23 на 24 сентября было прекращено движение пассажирских поездов, на сети началась всероссийская стачка. Испуганные власти частично удовлетворили требования, создав продовольственный комитет и упорядочив продолжительность рабочего дня.

Во второй половине октября 1917 года по сети дорог прокатилась волна демонстраций против политики Временного правительства. За переход власти в руки Советов высказались железнодорожники Красноярска, Челябинска, Харькова, Минска, Владивостока и других городов.

Вечером 24 октября революционеры захватили Балтийский вокзал. В здании выставили караулы, взяли под контроль телеграф, движение поездов и деятельность администрации.

В ночь на 25 октября заняли Финляндский, Царскосельский, Николаевский вокзалы, в 8 часов утра – Варшавский. На все вокзалы были назначены комиссары Военно-революционного комитета. Они установили революционную диктатуру, отменяли приказы начальников служб, распоряжались отправлением поездов. А руководителей дороги, служб за неповиновение арестовывали.

Вслед за Петроградом вооружённое восстание началось в Москве. Железнодорожники доставили сюда эшелоны с более чем 6 тысячами красногвардейцев из других городов. На стороне революционных сил выступили работники мастерских, депо, станций Николаевской, Московско-Курской, Северной и других дорог.

Вооружённая борьба за власть проходила во многих городах. Но уже 27 октября Всероссийский исполнительный комитет железнодорожного профессионального союза (Викжель был создан ещё летом 1917 года на 1-м Всероссийском учредительном съезде железнодорожников) объявил нейтралитет и потребовал «прекращения Гражданской войны и создания однородного социалистического правительства от большевиков до народных социалистов включительно».

Председатель Военной комиссии эсеров Борис Соколов вспоминал: «Мы никак не могли сговориться с Викжелем. Это учреждение хуже большевистского. Ибо, будь оно большевистское, было бы для нас определённым врагом, с которым можно и должно бороться. Викжелисты же на словах выражали симпатию демократии и интеллигенции, а на деле оказывали всякое противодействие малейшим попыткам использовать железнодорожный аппарат для борьбы с советской властью. При этом их лояльность ограничивалась одной стороной. Большевики превосходно и беспрепятственно имели возможность использовать для своих нужд тот же железнодорожный аппарат».

Однако позиция Викжеля после того, как большевики окончательно пришли к власти, была трактована как контрреволюционная. Например, в вину ему вменили, что в Тульской, Калужской, Курской, Орловской, Воронежской губерниях установление советской власти задерживалось из-за упорного сопротивления оппозиционных сил. Но как бы то ни было, Викжель останется в истории ещё и тем, что по его решению в декабре 1917 года вышел в свет первый номер железнодорожной газеты «Гудок».

В заключение хотелось бы привести несколько строк из книги Александра Яковлева «Сумерки» о том, какая судьба была уготована многим железнодорожникам в послереволюционные годы.
«С санкции Кагановича арестованы тысячи и тысячи работников железнодорожного транспорта и тяжёлой промышленности, которых затем приговорили к высшей мере наказания и длительным срокам тюремного заключения.

Списки и дела «врагов народа» из работников железнодорожного транспорта в 1937–1939 годах, санкции на арест которых подписаны лично Кагановичем, составляют 5 томов. В архивах обнаружены 35 писем Кагановича в НКВД, в которых он возводил выдуманные тяжкие политические обвинения в отношении многих работников транспорта и требовал их немедленного ареста».

Александр Рубцов

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30