25 октября 2021 22:31

Своим путём

Электропоезд «Дмитрий Пожарский» довезёт до бывшей вотчины князя

Если в Нижнем Новгороде спросить, где памятник Козьме Минину, может случиться, что скажут: в Канавинском районе, в двух остановках от вокзала. И вы обнаружите там постамент с паровозом бронепоезда. На борту выведено белым это имя – с ним громила врага 70 лет назад построенная в этом городе крепость на колёсах.

Копия московского памятника Минину и Пожарскому установлена у стен Нижегородского кремля в 2005 году
Дмитрий Пожарский – тоже имя железнодорожное. Оно написано на вагонах электропоезда. И он уходит из Нижнего Новгорода в сторону Заволжья, в лесной край Жары. Здесь начиналась некогда огромная вотчина Пожарских, и от него, судя по всему, идёт их древняя фамилия. Этот род – обедневшие потомки Рюрика, которым принадлежало в Средние века небольшое Стародубское княжество. Сам Стародуб, многократно разорённый, стал селом Клязьминский Городок возле Коврова.

Для нижегородцев Минин и Пожарский – по-настоящему дорогие имена, гордость на протяжении четырёх веков. И День народного единств имеет здесь малую родину. Мининский университет, памятники Минину и Пожарскому, улицы, названные в их честь, даже когда-то выходившая газета «Минин»: здесь многое – в память о героях, которые подняли четыреста лет назад наших соотечественников на борьбу против врага.

А вот о людях, эти имена носивших, мы знаем мало. Да, историкам под очередной юбилей были выделены средства дли изучения Смуты и публикаций о ней. Стало ясно, что Минина современники называли Кузьмой, а не Козьмой. Одна из недавних находок – архивный документ, из которого явствует, что он родился в Нижнем Новгороде, а не в Балахне, как это считалось лет сорок. Но кто осмелится сказать, что на самые главные вопросы найдены ответы?

Смута – это полтора десятилетия русский истории. Все беды сошлись в них. Пресеклась династия Рюриковичей, и власть стала игрушкой в руках боярства. И это после жёсткого правления Ивана Грозного, который искал и громил повсюду «врагов», после того, как граница России на тысячи верст откатилась к востоку – и новыми землями надо было управлять. Страну постигли подряд несколько неурожаев. Годунов раскрыл закрома для бесплатной раздачи хлеба. Но его тут же начали продавать втридорога. Дальше были войны, самозванцы. И обиды. Обиженные сословия, города, знатные роды, которые ощутили свободу «восстанавливать справедливость». С оружием в руках, с помощью иностранцев. Да, они пришли в Россию охотно, но по приглашению. И царём польский королевич Владислав не провозгласил себя, а был законно по тогдашним меркам выбран. Правда, дальше он не выполнил условий – принять православие и выдворить из России польские войска.

Кузьма Минин стал воплощением самой воли русского народа. Народа, который устал от бессмысленного кровопролития и отстаивания «прав», который был готов искупить свою вину. Минин словно взялся ниоткуда. И потом так же незаметно сошёл с исторической сцены – простой нижегородский мясник.

Знаток России, приехавший сюда всего через четверть века из Германии, Адам Олеарий посвятил Смуте много страниц своего труда о нашей стране. Он упоминает множество событий и имён. Но Минина и Пожарского среди них нет. Рассуждения об ополчении он сворачивает в простую фразу: «Когда русские вновь стали хозяевами в стране...»

Осенью 1611 года Кузьма Минин обратился к нижегородцам с призывом освободить Москву от интервентов. Он был нижегородским старостой. Но это означало только то, что его выбрали вести ряд городских дел. В Нижнем Новгороде было меньше шести тысяч человек. Ушли в города России письма. Собиравшееся ополчение пригласило своим военачальником князя Пожарского, который жил в своих лесах и не был заметной политической фигурой.

4 ноября Московский Кремль был освобождён от интервентов. Зимой Земский собор выбрал нового царя. Им не оказался ни Кузьма Минин, ни даже потомок Рюрика Дмитрий Пожарский: они менее всего искали выгоды лично для себя.

Минина не стало через четыре года. Ещё в позапрошлом веке, когда император велел найти его потомков, чтобы оказать им честь, историки убедились: их не осталось. Те, кто объявлял себя прапраправнуками, были самозванцами. Останки Минина в Нижнем Новгороде много раз переносили. Что они должны лежать в соборе, горожане решили только через полвека после его смерти. Но собор рушили и возводили вновь. А в последний раз, в конце 20-х годов, перед взрывом собора в Нижегородском кремле ночью останки Минина тайно вынес студент Николай Барсуков. В его сарае они лежали 30 лет. И настал момент – вернулись в Михайло-Архангельский собор кремля.

Пожарский прожил ещё почти три десятилетия. Потомки его крепостных расскажут, что заботился князь о тех, кто получил увечья, освобождая Москву, – были им построены дома, был за ними уход. В прошлом году архивисты обнаружили живого потомка Пожарского. Им оказался скромный сельский учитель из соседнего с Балахной района, который считал себя однофамильцем героя. Официальная могила Дмитрия Пожарского находится в Суздале – её «нашёл» в XIX веке археолог Уваров. Но его современники историки Михаил Погодин и Александр Гациский указывали другое место – в Жарах, нижегородских лесах за Балахной, и в этом были убеждены местные жители. В 20 км от платформы Могильцы расположено крохотное село Юрино. Там стоит Казанская церковь, построенная в память о победе ещё при Дмитрии Пожарском. Возле церкви спят вечным сном воины и крестьяне князя Пожарского. И, может быть, рядом с ними лежит и сам князь, растворившийся в своей земле и оберегаемый от постороннего любопытства, от почестей, от форумов и от фейерверков.

...Кто-то из знакомых историков, рассуждая на кухне, заметил: Минин и Пожарский увели Россию с пути быстрого приобщения к европейским ценностям. На деле эти ценности в октябре 1612 года смотрелись в Москве так себе. А Россия направилась дальше по пути – лучшему или нет, никто не решится сказать. Но совершенно точно – по пути своему.

Николай Морохин
Нижний Новгород

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31