12 апреля 2021 21:04

Нельзя по-разному смотреть в глаза

Лев Аннинский: общество всегда требует от власти стабильности

Лев Аннинский - известный литератор, философ, автор многочисленных исследований, неоднократный обладатель Национальной телевизионной премии «ТЭФИ». Его взгляды как аналитика не только литературных процессов, но и жизни общества в целом уже не первое десятилетие являются для многих ориентиром в ответе на вопрос: куда идём? Психология человека, культура общества в современном мире - об этом и многом другом Лев Аннинский рассказал «Гудку».

- Несколько лет назад мы с вами говорили о набиравшей силу ксенофобии и вашей книге «Русские плюс», о том, что народы переживают высочайшее давление со всех сторон: новые межгосударственные и межличностные отношения. Что-нибудь изменилось?
- Ситуация в целом не сильно отличается от середины нулевых годов. Исчезает биполярный мир. И, оказывается, нет вообще никакой полярности. Наступила уравновешенность. Существуют региональные державы, такие как Россия. Есть Америка, не выдержавшая мировой роли, которую на себя примеряла. А вот вам Европа, так и не решившая, быть ей в единстве или расползаться по швам, потому что Англия и Испания не хотят такого единения, а Германия и Франция двумя руками за него.
Мир оказался в вечной для себя ситуации непредсказуемых перемен. Поскольку человек не знает, откуда он и зачем на этой земле. Он также не может знать, что хорошо, а что плохо для него и для мироздания. Меня в этом смысле не интересует судьба человечества. Я не Саваоф, чтобы об этом задумываться. А вот судьба России интересует. Вместе с ней погибну или ещё какое-то время проживу. И, главное, как проживу.
Сегодня Россия снова пытается карабкаться, выползать из ямы. Но уже не как сверхдержава, которую бы опять все ненавидели. Значит, наша страна хочет вписаться в мировое сообщество как держава региональная. Каким образом? На полезных ископаемых долго не продержишься. Мозгами надо что-то делать. А с мозгами неясно. Вот надумали ввозить из других стран.

- Да, вспоминается крылатая фраза кота Матроскина из мультфильма «Простоквашино»: «Средства-то у нас есть. У нас ума не хватает».
- От этого все проблемы. И выбор: будем дальше распадаться на удельные княжества или начнём срастаться. Двадцать лет назад слышались крики ликования народов Советского Союза: наконец-то избавились от этих проклятых русских-империалистов! А теперь опять бывшие братья по Союзу тянутся к нам. Некоторые за нефтью, а некоторые потому, что вообще не видят перспектив. Куда Казахстану деваться, когда Казахстан – такой же исток России, как Россия – исток сама себе? Мы же евразийцы!

– И как такой сложный организм вписать в рамки демократии? Черчилль был прав, что человечество лучшего пока не придумало?
– Всё немножко хуже. Можно плыть на прекрасном корабле, а можно на грязном мокром плоту. Но корабль может утонуть, а плот нет. Так вот плот – это демократия. Понятно, есть масса промежуточных стадий. Общество же всегда требует от власти стабильности. У нас в России стабильность возможна при условии, что правитель просидит в своём кресле лет тридцать, как Екатерина Великая. Но, с другой стороны, если уж надоела эта власть, так правителя убивают очень быстро. Раньше ни один царь не доживал до естественной смерти. Это русский способ сопротивления стабильности любой ценой.
На Западе считают, что перемены должны быть каждые четыре года. Тогда я спрашиваю: кто согласится на четыре года возглавлять наш народ? Дикий в своей непредсказуемости. Он может быть на вершине цивилизационных культурных достижений, но нет никакой законности при смене систем, а только очередной штурм Зимнего.
Отвечаю на свой вопрос. На короткий срок стать во главе нашего государства отважится только безумец. В истории России был такой – Александр Колчак. Лучший гидрограф России, на латыни лекции читал. Черт понёс в правители…

– Чего ждать от такого положения вещей? Тенденции просматриваются?
– Мы существуем в междуцарствии, при котором все цветы расцветают. Россия ищет себя: будет ли распадаться на этносы, из которых она когда-то спаялась, или станет удерживать то, что осталось. Россия – это не нация, это сверхнация, как американцы, индусы, китайцы. В таком обществе я буду жив и моя культура сохранится.

– Что такое культура сегодня? Не будем углубляться в теорию, практика показательнее. Например, на телеканалах есть всякие шоу с яркими личностями, писателями, художниками, музыкантами. И как бы ни развивалась дискуссия, она чаще всего выводит на проблему непечатных выражений: допустимы ли они в качестве легального показателя нашей эмоциональности? Кто сейчас является носителем культуры? И кого можно назвать культурным человеком?
– В первую очередь того, кто себя так не называет и не отвечает хамством на хамство. Признаюсь, это очень трудно. Сдерживаться нужно. Вот вам один из признаков культуры. Человек должен найти себе место по внутреннему убеждению, что-то делать, в чём его душа найдёт себя.
На земном шаре только 15% труда, а 85 – борьба с материалом. Я имею в виду ту часть нашей личности, которая противостоит животной природе человека. Культурное начало так же природно, как и бескультурное. Тут как бы есть равновесие двух возможностей – ангельского и дьявольского. Нецензурные выражения – это вызов.

– По вашему собственному выражению, герой знает, что он слаб, и поэтому хочет быть страшен?
– Да, значит, нет иного способа самовыразиться. Я не употребляю крепкие слова, потому что и без этого хватает средств заявить о себе. Но и не стану одёргивать матерщинника. На вопрос, почему я не реагирую на вызовы такого рода, отвечаю: «Не хочу!»

– Лев Александрович, вас называют провидцем, и не напрасно. Как это у вас получается?
– Критик Александр Львович Дымшиц когда-то так высказался на эту тему: «У Лёвушки есть способность откликаться на всё модное. Обязательно модное, но лет за двадцать до того, как оно станет модным». Например, книжка «Охота на Льва» выдержала два издания. Когда это было? В 80-х годах. И вдруг два года назад мне позвонили с телеканала «Культура» с таким предложением: «А давайте сделаем передачу по этой книжке!» Через полгода состоялась премьера. То, о чём я думал двадцать лет назад, сегодня звучит актуально и воплощается на экране.

– Телевидение может положительно влиять на внутреннюю культуру? Что рекомендуете смотреть?
– Смотреть, что идёт потоком, можно, конечно. Интересного мало, вот в чём проблема. Большинство «откровений» сериалов ничего не добавляет к тому, что я уже знаю. Молодёжь, к сожалению, смотрит. И впитывает вместе с пивом.

- Что происходит в литературе? Как литературный критик, выскажите ваши предпочтения.
- Время перемен всегда интересно для творческого человека. Критик должен осуществлять патронат над литературой. Я никогда не мог заставить себя заниматься этим долго. Чернышевского изучил, Белинским вдохновился, Писаревым восхитился. Дальше что? Писатель судит реальность, а я должен судить писателя. По какому праву? Я стараюсь дать почувствовать моему читателю одной интонацией, что такое хорошо, а что такое плохо. Сейчас ко мне идёт поток авторов: объясните, кто мы такие. Приносят рукописи. Очень интересные работы.

- В них есть ответы на вопросы, волнующие молодёжь?
- Конечно. Мне легче постигать процесс, наблюдая творчество поколений, потому что видно, как меняется психологическая настройка человечества. Вот идёт поколение «лобастых мальчиков невиданной революции», тех, кого угробили в 41-м. Это уникальный слой в истории России. Они шли умирать и были этим счастливы. Например, поэты Александр Межиров, Михаил Луконин.
Мы были следующими. Последние идеалисты! Надеялись, что жертвы не окажутся напрасными. Думали, что у коммунизма, кроме гулаговского лица, есть ещё и человеческое. Потом нам сказали: «Химеры всё это!» И мы поняли: да, это химеры. И делали вывод: человека улучшить нельзя. Я вас поздравляю! Значит, будем жить дальше. У моего поколения, которое не воевало, была такая реакция. Я имею в виду поэтов Евгения Евтушенко, Беллу Ахмадулину, Андрея Вознесенского.
За нами пришли те, кому наплевать на всё. Например, поэт Леонид Губанов, который при жизни, за исключением самиздата, практически нигде не публиковался. Всё их литературное братство провозгласило: «Мы этим химерам служить не будем!» - и пошло в сторожа и дворники. Они не захотели иметь ничего общего с выстроенной системой. А система - это то, во что народ уже вжился. По существу это и есть народ.
Сейчас приходит поколение, которое опять хочет что-то понять, хотя мы движемся по кругу и по спирали. Куда Россия идёт, там и я окажусь. Как у Пастернака: «Я не рождён, чтоб три раза смотреть по-разному в глаза».

Беседовала Татьяна Улитина
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30