16 апреля 2021 17:05

Разум и чувства

Русская писательница Ирина Муравьёва живёт в Бостоне с 1985 года. Тогда же она стала писать прозу.

Печаталась с рассказами сначала в эмигрантских журналах – «Грани», «Континент», а затем и русских – «Знамя», «Октябрь». И скоро получила признание не только читателей, но и своих коллег. Её называют самым интересным русским зарубежным прозаикoм новейшего времени. Недавно у Ирины Муравьёвой вышел новый, седьмой по счёту, роман «Страсти по Юрию».

– Книга посвящена известному русскому писателю Георгию Владимову. Почему именно ему?
– С Георгием Владимовым меня связывали не только годы самой доверительной дружбы, но я его чувствую – ярко чувствую и вижу! – до сих пор. Он часть моей судьбы в самом глубоком смысле слова.

– Какой это был человек?
– Он был умный. Умный и подлинный. Страстный, терпеливый и нетерпимый одновременно. С совестью и болью внутри. При этом – весьма простодушный. Масштаб его личности намного превышает привычные литературные мерки. Поэтому роман «Страсти по Юрию» рассчитан на такого читателя, который следит не только за сюжетом. Как и любая некоммерческая книга, это текст о судьбе.

– Какие человеческие качества вас привлекают?
– Когда в человеке есть чувства и в то же время сдержанность. Мне нравится, когда это соединяется, когда в человеке есть детское начало, но он не выплёскивает наружу свои чувства. А то вокруг нас столько нервных и психопатичных персонажей…

– В вашем предыдущем романе «Любовь фрау Клейст» много внимания уделено любви, в том числе безответной. Это становится приметой времени, когда люди меньше заводят семьи, бегут от любви, боясь страданий.
– Честно говоря, я не заметила таких тенденций. Гоголевский Подколесин выпрыгнул в окно накануне свадьбы более ста пятидесяти лет назад. Но в
те времена не было статистики, а стало быть, и тенденции не казались настолько отчётливыми. Кроме того, одно дело – семья, а другое – любовь. Стремятся к созданию семьи, к ответственности далеко не все, но любой нормальный человек хочет, чтобы его любили. Иначе как же жить? Хотя кроме мужеско-женских отношений есть и другие заслуживающие внимания вещи.

– Вы преподавали на кафедре славистики в одном из американских университетов. Что это за люди – американские слависты?
– Мне они показались очень колоритными, хотя я не уверена, что сами слависты так считают. Люди ведь не видят себя со стороны. Но мне было очень непривычно, мягко говоря, слышать плач Ярославны на английском языке. Или заново осваивать, а я в своё время окончила филфак МГУ, старославянский с помощью формул. Но главное в другом: американские слависты отличаются фанатической преданностью своему предмету. Я даже думаю, что и сны свои они смотрят только по-русски.

– У вас есть читатели в США?
– Все мои читатели – в России, к ним я приезжаю на встречи, с ними общаюсь. Последний раз была на Московской книжной ярмарке.

– Гонорары от ваших книг позволяют вам не беспокоиться о деньгах?
– Издают меня много. Тем не менее основные финансовые заботы на плечах моего мужа, он программист. А семья – это ещё и сын со снохой и маленький внук. Очень надеюсь, что он будет воспитываться и на русской культуре. Я накупила ему в Москве целую библиотечку сказок.

– В вашей биографии есть такая строчка – редактор-издатель двух бостонских газет. Зачем вы взялись за эту работу?
– Лет пятнадцать назад я была редактором маленькой бостонской газеты, которую субсидировала крупнейшая и самая старая в США русская газета «Новое русское слово». Я не очень вникала в финансы, не занималась рекламой, хотя всё там, как оказалось, упиралось именно в деньги.
А я попыталась устроить на страницах своего издания непрерывный праздник литературы. Мне присылали чудовищные по своей серости тексты, вокруг ведь полно графоманов, а я юлила, отказывала, выискивала другие материалы, сама написала кучу всякой ерунды. И вздохнула с облегчением, когда газета закрылась. Сейчас даже и вспоминать не хочется: глупое было время, потерянное.

– У вас в сентябре был юбилейный день рождения. Отмечаете ли вы их? Или, наоборот, прячетесь от всех?
– Вопрос поставлен так, что мне хочется спрятаться от него, а не от своего дня рождения. Но давайте начистоту. Чтобы читатели не подумали, что мне перевалило за девяносто, и не поставили на скорую руку памятник, уточню: дата моего рождения – 1952 год. Понимаю, что родилась давно, понимаю, что у доброго человека это должно вызвать сострадание, а у недоброго – злорадство, но прятаться от жестокой правды не буду. Родилась и живу.

– Почему, по-вашему, большинство женщин скрывает свой возраст?
– Ровно по той же причине, по которой его скрывают мужчины: боятся разонравиться. Такая игра в кошки-мышки. Но на этот случай есть чудесная пословица: «Не по хорошу мил, а по милу хорош».

Беседовала Людмила Петрова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30