12 апреля 2021 10:47

Дорога в Никуда



Юрий Бродский – фотограф, писатель, эксперт международного Фонда имени Дмитрия Сергеевича Лихачёва – занимается историей Соловков с 1970 года. Его книги и фильмы основаны не только на официальных документах, но и на воспоминаниях реальных людей. Изучал он и настенные надписи, оставленные рукой узников, и письма, не дошедшие до адресатов.

В советские времена этот человек рисковал свободой, организуя за свой счёт поездки друзей и малознакомых людей на Соловки. Это он называл «поделиться Соловками». Острова преображали тех, кто был способен понять историю Отечества умом и душой. Он – автор первой в СССР экспозиции, посвящённой памяти жертв политических репрессий, «Железной рукой загоним человечество к счастью!» и нескольких международных выставок. Его книга «Соловки. Двадцать лет Особого Назначения» была опубликована вначале на итальянском, а затем на русском языке. Сейчас готовится к печати новое исследование, которое будет называться «Соловки. Лабиринт преображений».

Встреча с Юрием Бродским состоялась в год 175-летия российских железных дорог. Естественно, первый вопрос был о железнодорожниках в ГУЛАГе.

– Удивительно, что на Соловках возникла идея прокладки железной дороги. Как это было?
– Ответ на этот вопрос нужно начинать с истории создания Соловецкого лагеря, – говорит Юрий Аркадьевич. – В приложении к проекту постановления ВЦИК об организации Северных лагерей особого назначения было сказано: «Лагеря принудительных работ организуются в целях осуществления необходимой изоляции наиболее опасного в социальном отношении элемента на территории СССР. Лагеря эти имеют специальное назначение – содержание под стражей политических и уголовных преступников, отбывающих наказание по внесудебным приговорам ГПУ, органов упразднённой ВЧК, а также подлежащих содержанию под стражей по постановлениям Особой комиссии по административной высылке».
«Особое назначение» состояло в том, что в Соловки направляли для «исправления», а не за провинности. Внесудебные приговоры применялись, когда люди не совершали никаких противоправных действий, но их нужно было изолировать на 3–5 лет «на всякий случай». В результате на островах оказались граждане с разным уровнем образования, всех профессий и слоёв общества. Соловки были как бы мини-копией страны. Эдакое островное государство со своей промышленностью, сельским хозяйством, сетью дорог и обслуживающим персоналом. А как жить государству без железной дороги?! По свидетельству академика Дмитрия Сергеевича Лихачёва, отбывавшего на Соловках срок в 1928–1932 годах, ОГПУ перевезло сюда часть узкоколейки, проложенной когда-то от Старой Руссы к Новгороду.

– И работали на ней грамотные специалисты? Ведь для «железки» одной лопаты мало…
– Думаете, на Большой земле не нашлось инакомыслящих железнодорожников? Начальником Управления Соловецких железных дорог в 1925–1928 годах были Александр Бурлаков, потом его сменил Воейков, а после него – инженер Фёдор Чихачев. Бухгалтером в конторе управления отбывал наказание Александр Булыгин. А в 1931 году Соловецкой железной дорогой командовал Татархан Дударов, глава одной из княжеских семей, которым когда-то принадлежал весь Кавказ (Дударовы владели и Военно-Грузинской дорогой). Он окончил в Петербурге и Париже два высших учебных заведения типа наших институтов инженеров железнодорожного транспорта и в качестве заключённого квалифицированно руководил всем этим хозяйством.
Так «исправлялись» эти люди, служа своей профессии.
Фёдор Чихачев вспоминал: «Ранней весной 1925 года началось строительство линии Кремль – Кирпичный завод – Торфоразработки. К осени работы закончились, хотя прокладка путей по болоту была связана с большими трудностями. В распоряжении службы движения состоит погрузочная артель в составе артельного старосты, десятников, рабочих. Движение поездов по перегонам обслуживается телефонной связью. Колея Соловецкой железной дороги шириной 1067 мм. Первоначально тяга составов производилась автовозом из двух вагонеток, соединённых общей рамой, и смонтированного на них двигателя автомобиля Ostin. Автовоз обладал недостаточным сцепным весом, буксовал при трогании с места, а на кривых и подъёмах требовал помощи людей. Началом использования паровозной тяги является 13 августа 1924 года. В отношении водоснабжения следует указать на прекрасное качество соловецкой воды, получаемой с Данилова озера: паровозы после прибытия с материка «отмылись», по выражению машинистов, и теперь при промывках в котлах обнаруживаются лишь незначительные следы накипи».

– По тексту видно, что это рассказ сведущего в своём деле специалиста.
– Удивительно, но в неимоверно тяжёлых условиях заключённые всё же думали о будущем страны. Ведь недаром делались эти послания потомкам. А сами они оставались учёными, художниками, железнодорожниками даже здесь. По воспоминаниям сына Гаврилы Гордона, профессора-историка, погибшего в заключении, «на Соловках имелось три паровоза, один из которых был в своём роде историческим. Монастырь в своё время выписал его из США, и он был одним из партии в шесть паровозов, впервые в Америке и во всём мире серийно построенных на знаменитом заводе Буффало. Был он не длиннее пяти метров, с высокой конической трубой. Год постройки примерно 1867-й. Татархан Дударов рассказывал, что этот паровоз единственный уцелел из той серии, и американцы, открывая музей транспорта, предлагали за него большие деньги. Но наши паровозик не продали, и он продолжал возить брёвна с лесозаготовок на острове».

– Когда-то у вас прозвучала фраза: «Соловки – это концлагерь для генофонда страны». На самом ли деле там собирали лучших?
– Заключённые Соловецких островов составляли элиту нашего государства. Это были наиболее образованные и социально активные граждане, которые в определённых обстоятельствах могли оказаться опасными для политического режима. Подчеркну: интеллектуально опасными.

– За счёт чего таким людям, как, например, Дмитрий Лихачёв, удавалось не только выжить в жесточайших условиях, но и сохранить человеческое достоинство?
– За счёт силы духа и высокого интеллекта. В биографии академика есть такой малоизвестный эпизод. Молодого ленинградского филолога Дмитрия Лихачёва в лагерь отправили за участие в студенческом кружке. Из Соловков он попал на строительство Беломорско-Балтийского канала, где выход своей любви к лингвистике нашёл в негласном изучении блатного языка окружавших его уголовников. И это, возможно, спасло ему жизнь. Как-то ночью в бараке шпана набросилась на него, а Лихачёв под занесённым над ним ножом стал поливать нападавших отборной «музыкой». Его не тронули и стали относиться с глубоким уважением. Владение воровским арго, свидетельствовавшее о связи с уголовным миром, весьма ценилось в этой среде. На упорные вопросы, почему студент так долго скрывал, что он «свой», Лихачёв отвечал многозначительными междометиями. Таинственность лишь увеличивала его авторитет.
А лагерное начальство, вызвав его на допрос и разобравшись в ситуации, решило использовать талант лингвиста для составления словаря современного воровского языка.
В 20-е годы на Соловках ещё работали лагерные научные общества, узники создавали театры, выпускали газеты, занимались даже акклиматизацией ондатры. Балансируя между жизнью и смертью, они восставали против своих тюремщиков и системы в целом. Протестовали изощрённо, насмешливо. На вопрос, признаёте ли вы Советскую власть, священнослужитель Леонид Фёдоров ответил: «Да, признаю, ибо всякая власть – от Бога». И после паузы добавил: «Советская власть дана нам Богом за грехи наши».
Ещё один образец того, как, рискуя жизнью, заключённые высказывали свой протест. Накануне очередного праздника в детскую колонию пришёл политрук ВОХРа Успенский и сказал: «Мне нужно показать, что у нас делается для социально близких – для рабочих и крестьян». Скаут Шипчинский из Ростова (их целую молодёжную организацию шутников привезли) сразу выпалил лозунг: «Соловки – рабочим и крестьянам!» Успенский обрадовался: «Замечательно!» Быстро написали и повесили этот лозунг над входом в Соловецкий кремль. Позже, правда, кто-то из начальства заметил, что текст не совсем подходит для входа в концлагерь. И Успенский лично расстрелял шутника Дмитрия Шипчинского.
Протесты становились всё искуснее, ужесточались и наказания. Постепенно исчезали послабления для заключённых, и Соловки стали настоящей тюрьмой. Например, нельзя было ходить по камере в обуви, потому что шагами можно подать сигнал в соседнее помещение. Нельзя кашлять по той же причине. А выйдя из туалета, необходимо показать использованную по назначению бумажку. Курить было можно, но окурки считали охранники и строго следили за тем, чтобы мундштук не был сдавлен зубами, а папиросная бумага не повреждена – на ней можно что-то написать, подать знак на волю.

– Вернёмся к железной дороге. Она ведь была большим облегчением в работе заключённых?
– Да, недаром её называли артерией жизни. Александр Булыгин, отбывавший в Соловках первые два года из шести лет лагерей и ссылок, вспоминал: «Все сухопутные перевозки грузов в районе расположения концлагеря и порта осуществлялись по железной дороге. Рельсовые пути соединяли этот район с заводами: лесопильным и кирпичным, а также с Пертозером и Даниловым озером. Кроме уже действовавшей линии, прокладывалась дорога от кирпичного завода к месту предполагаемых торфоразработок». По рельсам перевозили то, что без них легло бы на плечи заключённых. Соловецкая железная дорога была разобрана в 1930–1932 годах и вместе с рельсами и шпалами вывезена на строительство Беломорско-Балтийского канала.

– Как бы вы продолжили фразу: «Соловки – это …»
– …отражение личных судеб в судьбе страны. Из них складывается История с большой буквы. Надеюсь, что Соловки останутся в сердцах наших соотечественников не знаком смерти и страданий, а символом очищения и объединения людей всех национальностей, религий и социальных групп под эгидой гуманизма. На Соловках рядом похоронены Павел Флоренский и католический прелат. Земля, где пролита кровь невинных жертв, почитается всеми религиями как святая.

Татьяна Улитина

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30