17 октября 2021 09:52

Город на Марше тишины

В Ярославле почтили память погибшей год назад хоккейной команды «Локомотив»



Николай запомнит своего дядю молодым, подающим надежды нападающим «Локо»

День памяти 7 сентября начался литургией в Успенском кафедральном соборе. Здесь же, в главном храме города, митрополит Ярославский и Ростовский Пантелеймон отслужил панихиду по погибшим в авиакатастрофе.

Затем на Леонтьевском кладбище, где похоронены 14 хоккеистов, был проведён молебен.

За год на месте упокоения ребят вырос мемориал. Гранитная стена с портретами 37 погибших локомотивцев и 14 гранитных надгробий в виде кубков. К началу поминовения с участием родных и близких памятники были уже в цветах.

За день до церемонии мне довелось видеть, как ярославцы подходят к ограждению стройплощадки, передают рабочим гвоздики, розы, хризантемы, георгины и просят положить на ту или иную могилу.

Освящены памятники, отзвучали молитвы. Родные в молчании стоят вокруг могил. Никто не уходит. А вдоль стены выстроились родственники тех, кто похоронен вдали от Ярославля. Женщина рядом со мной всматривается в лицо Карлиса Скрастиньша, прикладывает ладонь. Подносят к портрету и одну из дочек хоккеиста. Всего их три, младшая родилась после трагедии.

Малыш в фанатской фуфайке с номером 72 и надписью «Ярчук» на спине. Он нетвёрдо стоит на ногах, но упорно пытается перелезть бордюр в виде бортика хоккейной площадки. В руках надкушенная конфета.
– Николай, – представляет кроху его мама, жена брата погибшего Артёма Ярчука. – Артём – его дядя и крёстный. Свитер Коле сшили, как только разбились наши. Девять месяцев ему было. Мал уже, надо новый.

На лёд Коля Ярчук пока не выходил. Зато на роликах, по словам мамы, уже стоит.
– Все родственники хотят, чтобы он играл в хоккей, а я против, – признаётся она.

Но на похвалу, что ребёнок такой активный и притом ни разу не упал, отвечает: «Есть в кого».
– Коля, где Артём? – спрашивает подошедший папа.

Карапуз подбегает к стене и с громким гуканьем тыкает пальчиком в портрет.

...От Московского вокзала в 15.00 стартует Марш тишины. Подсевший к нам на остановке маршрутки паренёк с шарфом «Локо» печален. Настроение, говорит, с утра не очень. И тут же себя подбадривает: «Но нужно жить дальше. Играть и помнить». Егор и сам играет – зимой, на дворовом корте. На кладбище не попал: с утра были лекции в Ярославской медакадемии.
– За «Локомотив» болею с 2000 года, – вспоминает Егор. – Последние два сезона ходил почти на все матчи. Любил Александра Галимова, Ивана Ткаченко, Виталия Аникеенко. А вчера видел по Интернету первую игру новой команды. Мы выиграли у новосибирской «Сибири» 5:2. Думаю, попадём в плей-офф. У нас хорошие тренеры, есть именитые игроки.

На месте сбора уже сотни таких, как Егор. В локомотивских шарфиках, бейсболках, с клубными флагами, со свечами. Попадаются и болельщики постарше, которые привели детей. В кулачке у четырёхлетнего Кирилла две гвоздики с траурной лентой «Вечная память». Его мама рассказывает:
– Болеем за «Локомотив» всей семьёй. Я хочу Кирилла в хоккей отдать. Он дома клюшкой уже вовсю орудует...

Траурный марш выдвигается. Такое впечатление, что толпа растянулась по Московскому проспекту на километры. Начала и конца не видно. Много девушек. Катя в фанатском свитере молча шагает под руку с Олесей. На вопрос про настроение отвечает тихо, с укором:
– Какое может быть настроение в такой день?

Потом смягчается, вспоминает своих любимцев из «той» команды – Ивана Ткаченко, Виталия Аникеенко. На хоккей подруг привёл Олесин папа лет пять назад.

На повороте к «Арене» мужчина в фанатской бейсболке наблюдает за шествием с возвышения. Забираюсь к нему.
– Не меньше 30 тысяч человек, – оценивает Александр количество собравшихся. – Я ведь знаю, сколько народу с хоккея обычно выходит... В начале колонны шли Владислав Третьяк, губернатор области Сергей Ястребов. Да и вся политическая элита здесь.

Впрочем, идея марша не губернаторская. Всё организовала болельщица Екатерина Кожан. Нахожу её в огромной толпе у «Арены».
– Это идея нескольких болельщиков, – рассказывает она между ответами на телефонные звонки. – Просто я её воплотила. Не знаю, сколько народу пришло, у меня была заявка на 10 тысяч. Смысл в том, чтобы напомнить городу, что произошло год назад. Решили почтить ребят молча, без митингов и выкриков.

У портретов погибших хоккеистов не протолкнуться. Ярославцы зажигают свечи, кладут принесённые цветы. Многие крестятся. Завален цветами и камень перед «Ареной», заложенный на месте будущего памятника.

В 16 часов взмывают 37 воздушных шаров. Их провожают аплодисментами. Кто-то начинает скандировать: «Ло-ко!» Тысячи глоток подхватывают. Люди выкрикивают имя любимой команды, задрав головы в небо. Словно надеясь, что оттуда их услышат. А через 5 минут улицы Ярославля оглашаются автомобильными гудками. Они сливаются в один долгий, мятежный гудок Памяти.
– Это часть души нашей, – без пафоса говорит мне со слезами пожилая болельщица в фанатской фуфайке. – Тут мужчины рыдают, а что уж мы, женщины...

В эти минуты плакали и молились и на месте крушения самолёта Як-42 – в посёлке Туношна под Ярославлем. Там тоже открыли мемориал.

А студенты и преподаватели Ярославского педуниверситета, где учились 17 парней из того «Локо», вспоминали погибших у своего памятника в виде устремленных в небо стрижей.

В редеющей толпе натыкаюсь на того Александра в бейсболке. Он уже взял билет на вечерний матч между легендами хоккея СССР и Канады. Говорит, почтить память локомотивцев приехали великие хоккеисты: Уэйн Гретцки, Марк Месье, Фил Эспозито, Павел Буре, Вячеслав Фетисов...
– А возрождённый «Локомотив» болельщики приняли, – добавляет он напоследок. – На презентации команды игроков встретили очень тепло. Долго не отпускали. Наш вратарь Никита Ложкин даже пошутил, что скорее согласен лишнюю игру отыграть, чем пройти ещё одну автограф-сессию. С такой поддержкой «Локо» будет побеждать.

Николай Порецкий,
соб. корр. «Гудка»
Ярославль
Фото автора

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31