21 октября 2021 21:08

Усы – не для красы

Выходец из Франции положил начало необычной традиции в России

Удивительно, но факт: большинство инженеров путей сообщения, живших в середине и второй половине XIX века в России, носили усы. Без этого атрибута мужской внешности невозможно представить себе людей, определявших судьбу русского транспорта в ту пору, – Павла Мельникова, Андрея Дельвига, Дмитрия Журавского, Ивана Кёнига. Что это – случайное совпадение или дань моде? Оказывается, ни то и ни другое.

«Растительность» на лице инженера Мориса Дестрёма скрывала недостаток зубов
Ответ на вопрос даёт в книге «Мои воспоминания» знаменитый инженер путей сообщения Андрей Иванович Дельвиг.

Всё началось при Николае I, когда Россию «приводили в порядок». Единообразие и аккуратность император требовал во всём – и в постройках, и во внешнем виде подданных, а особенно государственных служащих. Возможно, он был в чём-то прав – безалаберность, отличавшая многие сферы российской жизни, мало кому сослужила добрую службу. Образцы внешнего вида были утверждены в армии. Офицеры пехотинцы, к примеру, должны были обязательно быть с усами, но брить бороду.

В 1822 году должность Главноуправляющего путями сообщения России принял герцог Александр-Фридрих Вюртембергский (1771–1833) и исполнял её до конца своих дней. Это был чрезвычайно влиятельный человек. Он приходился императору дядей. Возглавив транспорт, герцог показал себя как человек, любивший армейский порядок. Институту Корпуса инженеров путей сообщения он придал военный характер и распорядился, чтобы все подчинённые ему железнодорожники сбрили усы. Кстати, он и сам их никогда не носил.

Как люди законопослушные, инженеры путей сообщения с тех пор долго и не помышляли об усах. Все, кроме одного. Уже после смерти герцога этим исключением стал человек, стоявший у истоков российских железных дорог, – инженер генерал-лейтенант Морис Гугович Дестрём. Родился он в 1787 году на юге Франции в семье шведского переселенца. В 1799 году после переворота, совершённого Наполеоном, отец Мориса Дестрёма набросился на новоиспечённого императора с кулаками и криками: «Вне закона!» – когда тот явился в совет. За это был заключён в тюрьму. Тем не менее его сыну удалось закончить две самые престижные парижские инженерные школы – политехническую и дорог и мостов. Именно тогда, в 1810 году, Александр I обратился к Наполеону с просьбой направить в Россию нескольких инженеров путей сообщения для оказания технической помощи. Морис Дестрём тут же покинул страну, где его семья пережила немало обид и унижений. Он ненавидел Наполеона.

Морис Дестрём был принят на службу – проектировать и руководить строительством южных портов в Херсоне и Евпатории. Особенно много задач было в Одессе. Здесь Дестрём по просьбе знаменитого губернатора Дюка де Ришелье занимался устройством не только порта, но и землечерпалки на подходе к нему. Однако началась война 1812 года. Правительство решило, что все французские инженеры представляют для России потенциальную опасность. Морис Дестрём был отправлен с берегов тёплого моря в ссылку в Сибирь. Три года он прожил в Иркутске.

Тем не менее на Россию он не обиделся. Когда французским инженерам было позволено самостоятельно определить свою судьбу, он не вернулся на родину и впоследствии принял российское гражданство.

Вот тогда-то и нашлась Морису Дестрёму масштабная работа. Ему поручили вести изыскания для прокладки знаменитой Военно-Грузинской дороги, связавшей Владикавказ и Тифлис. Затем инженер проектировал военный порт в Ревеле (ныне – Таллин). В 20-х годах XIX века его в качестве профессора пригласили в Корпус инженеров путей сообщения. Дестрём написал учебник по механике и вёл этот курс. Он редактировал научный «Журнал путей сообщения».

Немало доброго инженер сделал для Санкт-Петербурга. Он участвовал в возведении Исаакиевского собора и одного из мостов через Неву. Успешно справился Дестрём и с проектированием фортов в Кронштадте. Много сил отдал работе над проблемой, непосильной для техники тех времён, – инженерной защите столицы от наводнений. Его даже избрали почётным членом Академии наук.

В 1842-м стало ясно, что первая Царскосельская железная дорога может работать в условиях российского климата. Тогда был создан комитет по постройке Петербург-Московской дороги. Там обсуждались будущие технические решения, принципы строительства и эксплуатации магистрали большой протяжённости. Среди учёных-инженеров, вошедших в комитет с первых же дней, был Морис Дестрём. Он был не чужд и литературы – перевёл на родной французский язык басни Крылова.

Внучка инженера, писательница Волкович-Вель, вспоминала о том, что дед отличался прямотой души и железной настойчивостью «в том, что им было признано истинным. Сложения он был атлетического, имел большой овал лица с прямыми чертами и густой шапкой тёмно-седых волос».

Такому человеку император Николай I не смог отказать в небольшой просьбе. Однако она оказалась неординарной и почти ультимативной. Как пишет Андрей Дельвиг, Дестрём, «заявив в августе 1848 года, что он, по неимению зубов, не может брить усы, просил, в случае если его хотят удержать на службе, дать ему такой мундир, при котором он мог бы не брить усов».

Инженер ожидал, что его переведут в другое ведомство. Но решение царя было неожиданным. Он приказал всем инженерам путей сообщения носить усы. Так было исполнено желание Мориса Дестрёма.

Николай Морохин,
соб. корр. «Гудка»
Нижний Новгород

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31