17 октября 2021 09:56

Заказ на чудо-фильм

Последняя работа Юрия Арабова –  сценарий к фильму «Орда» режиссёра Андрея Прошкина. Картина стала заметным явлением недавнего Московского кинофестиваля, получив награду за режиссуру и женскую роль, и к настоящему моменту продана в США, Канаду, Англию, Австралию, Японию, Южную Корею  и многие страны Европы.

Юрий Арабов – постоянный соавтор Александра Сокурова – написал сценарии к 11 его фильмам.

Чем стала для него работа над «Ордой»? Об этом и не только наш разговор.

– Сюжет фильма укладывается в несколько слов: московский митрополит Алексий, которого ордынцы считали великим целителем, едет в их главный город Сарай лечить от слепоты ханшу Тайдулу. А по-вашему, о чём этот фильм? Что вы хотели сказать, когда писали сценарий?
– Например, о том, что Бог не принимает заказы на чудо – ни от московского православия, ни от западного католицизма. Да и вообще мы, если говорить о нынешнем дне, Бога-то не знаем. По-настоящему воцерковлённых людей в стране два-три процента. Остальные ходят в храмы за святой водой, чтобы лечиться от всех болезней. А та несвобода, которую накладывает Церковь во имя соблюдения морали, нравственности, нашим согражданам, увы, не близка. Хотя они и доверяют Церкви больше, чем государству.
И когда я писал сценарий к фильму «Орда», то для меня важно было сказать: «Не в силе Бог, но в правде». Вот сейчас Он у нас в силе – все мы куда-то скачем, шашки наголо, хотя они затуплены, и техника не работает, и мы встаём, встаём, встаём, и сила, сила, сила… А под этим совершенно полное бессилие.

– Чем вас заинтересовала эта тема?
– Когда ко мне обратились с предложением написать сценарий для «Орды», то я поначалу отказался, потому что главным героем фильма должен был стать причисленный к лику святых митрополит Алексий. Но я, во-первых, «святого кинематографа» себе не представляю.
Во-вторых, опасался, что предстоит писать о государствообразующей роли Русской православной церкви. Но Сергей Леонидович Кравец, генеральный продюсер фильма, в течение суток меня уломал. Я ему говорил, что это не моя тема и лучше обратиться к другим авторам, их много. Тогда он спросил: «А какая ваша тема?» Я ответил: «Жертва, которая меняет ход истории». На что услышал: «Это как раз то, что нужно, пишите, как хотите». И я стал писать сценарий.
Месяца за полтора написал действительно всё, что хотел, – о жертве, о слабости, которая перемалывает силу, о том, что зло имеет тенденцию к самоистреблению, сколь бы долго оно ни существовало. Это всё для меня абсолютно современно, я в этом нахожусь, это мой духовный мир. К моему удивлению, сценарий понравился. Поэтому я считаю, что Сергей Кравец – это сегодня один из лучших продюсеров. И культурный человек, который понимает все эти вещи, о которых я сейчас говорю.

– Сильно ли изменился сценарий в процессе съёмок?
– Тут уж из песни слов не выкинешь: мой гротеск по отношению к русским сильно порезан. По отношению к Орде он остался, а к русским – порезан. Тем не менее я вполне могу отвечать за фильм. Хотя вне контекста того, что я раньше делал, вне контекста других картин смыслы в нём трудно разматываются. Поэтому и приходится много говорить.

– Почему Церковь, её иерархи в последнее время так часто становятся героями фильмов – митрополит Филипп в «Царе» Лунгина, его же «Остров», протопоп Аввакум у Досталя, «Поп» Хотиненко, «Чудо» Прошкина-старшего?
– У нас есть и другие герои, например, «Фауст», где вполне себе симпатичный Мефистофель с хвостиком, есть фильм «Брат», великая картина всех времён и народов, есть масса артхаусных лент, где вообще не трогаются ни Церковь, ни иерархи.
Что касается тех картин, что вы назвали… Не секрет, что власть судорожно ищет новую идеологию для страны. И упирается в Церковь, считая, что она может дать людям стержень, повести их за собой. Хочет Церковь этого или не хочет – вопрос. Но власть точно хочет, чтобы Церковь была для неё подпоркой. И церковная тема в кино – ответ художников на эту проблему.
О чём фильм «Царь» Лунгина? По-моему, о том, что Церковь должна корректировать светскую политику государства. И что светский политик, каким бы он ни был, должен советоваться с Церковью. И если Церковь говорит «нет», то светский политик должен отступать. Вот ради чего Павел Семёнович делал картину. С этим можно не соглашаться, можно соглашаться.
Лично мне кажется, что в фильме благородные интенции, но возникает много вопросов. Например, все ли духовные иерархи находятся на должной морально-этической высоте, чтобы давать советы?

– Можно ли назвать картину «Орда» исторической и довериться ей в плане фактов, дат?
– У нас в стране господствует тезис, что история – это политика, опрокинутая в прошлое. Я далёк от этой точки зрения. И считаю, что если уж браться за историческую картину, то она должна отвечать на вопросы сегодняшнего дня. А реконструировать реалии далёкого прошлого нужно лишь для того, чтобы зритель не утратил моментально доверия к фильму.
Скажем, я не думаю, что великая патриотическая картина Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» так уж исторически правдива. Но возможные ошибки фильма не идут ни в какое сравнение с проколами сегодняшних исторических картин, где герой XVII века запросто может играть на шестиструнной гитаре. Такого в «Орде» мы, естественно, старались избежать. И, как мне представляется, от картины остаётся ощущение подлинности.
Хотя в отличие от канонического житийного сюжета чудо у нас случается не немедленно, а лишь после того, как Алексию приходится пожертвовать всем. Практически спуститься в ад, пройти сквозь огонь и воду, только медных труб у нас нет. Я вообще не люблю кинематографических штучек, когда герой творит чудеса на экране по мановению режиссёрской волшебной палочки.

– Если вернуться к вашим словам о том, что картина должна отвечать на вопросы сегодняшнего дня. Вы считаете, что Андрею Прошкину в фильме «Орда» это удалось?
– Когда я картину посмотрел, то даже удивился, насколько она современная. Для меня она, например, о хождении интеллигента во власть. Кроме того, я увидел там проблемы русского менталитета, который последнюю тысячу лет постоянно подвергается нападкам с разных сторон.
Сейчас внешние угрозы исчезли, но есть много внутренних. Стало понятно, что нынешнее иссекновение культуры – это, по сути, такое же монголо-татарское иго, и разрушает оно Россию не меньше, чем в своё время Орда. Когда я всё это увидел в картине, то очень обрадовался и поздравил продюсера и режиссёра.

– Вы довольны выбором актёра Максима Суханова на роль святителя Алексия?
– Поскольку Алексий был крупной исторической фигурой, мы с Андреем Прошкиным сразу договорились, что нужно будет взять мощного актёра. Как раз такого, как Макс Суханов, – внешне сильного, но способного при этом передать бессилие перед той ситуацией, когда он оказался пленником Орды. И только благодаря своему смирению персонаж Максима совершает невозможное. Это невозможное становится прелюдией к Куликовской битве. И, как следствие, к освобождению Руси.

Беседовала Людмила Петрова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31