21 апреля 2021 07:38

Даровано любить

Для меня страна – это прежде всего величайшая культура

Леонид Жуховицкий – автор более 40 книг прозы и публицистики и 15 пьес, переведённых на 40 языков. Широко известен роман «Остановиться, оглянуться...». Книга «О любви», помимо России, вышла в Швеции рекордным тиражом для разового издания русской книги за рубежом.

– За что, по-вашему, можно любить Россию?
– Прежде всего Россию нужно любить, и не за что-то, а просто за то, что это Родина. Мы мать любим не за что-то… Я, например, Москву – сумасшедший город, где жить невозможно, – всё равно люблю. Потому что я здесь вырос.
Для меня Россия – это прежде всего величайшая культура.
Я люблю нашу гениальную литературу. И потрясающую музыку. И очень сильную, очень талантливую живопись. И великий театр. И великое кино. Всё это колоссальный вклад, который Россия внесла в человечество. Это надо и понимать, и ценить. И быть благодарными нашим гениям.
И ещё Россия для меня – это люди. Они всякие. Не буду говорить, что наш народ самый лучший в мире, что он народ-богоносец. Не нужно этих слащавостей. Не нужно возвышенного вранья. Это нормальный народ, который бывает и добрым, и злым, народ сильно пьющий – это тоже есть… Но я, собственно, жил и живу среди этого народа.

– Вы судите о людях по москвичам?
– Да нет, конечно. Я всю страну объездил, облетал, пешком исходил… Мне очень легко понять любого человека. И я не знаю людей, с которыми мне было бы скучно. Каждый по-своему интересен. И по-своему очень хорош. Я ведь и с преступниками общался часто. Но, как правило, даже у них в глубине души живёт доброта, жажда понимания, надежда. И когда всякие политические дешёвки начинают время от времени пробуждать у нас ненависть к тому или иному социальному слою, у меня это вызывает даже не возмущение, а отвращение.
Потому что я знаю, что людям приходится тяжело, опять-таки всем, от дворника до олигарха. Все борются за жизнь, все борются за своё человеческое достоинство. Жизнь пытается их согнуть, но они стараются не гнуться. И при человеческих контактах все эти люди, как правило, открываются с лучшей стороны.

– Ну а не любить Россию тоже есть за что?
– Да, к сожалению. За невероятную грязь, например. Вот даже в Подмосковье едешь на машине, и по сторонам дороги великолепные, красивейшие леса. Но шагнул в этот лес, а там помойка. Я даже как-то написал статью «Россией должен управлять дворник». Если бы президентом стал дворник или человек, хорошо знающий эту профессию, – может, мы наконец поставили бы какие-то урны по сторонам дорог и неким всероссийским субботником очистили бы наши удивительные леса, прекрасные луга, берега рек, наши пруды и озёра, где невозможно купаться, потому что в них без конца сбрасывают мусор. Всё это от нежелания власти на местах создать такие условия, чтобы мусор вывозили, чтобы люди не имели права гадить себе под ноги. И в то же время я восхищаюсь молодыми людьми, которые чистят за другими леса и реки.
Но их стремление навести порядок не поддерживается чиновниками. Я их не люблю. Не люблю потому, что они многого, что должны, для людей не делают, а часто озабочены личным обогащением. Я понимаю: хочется жить. Говорят, что у них маленькие зарплаты. Но я не знаю такого случая, чтобы какой-нибудь чиновник из-за этого уволился. Более того, у молодёжи сейчас, по свидетельству социологов, самая популярная профессия – это именно чиновник. Вот они идут на эту маленькую зарплату, которую могут вообще не получать. Они знают, что им даже не понадобится вымогать взятки.
Им будут навязывать эти взятки. Будут якобы незаметно совать деньги в карманы. Молодёжь это знает. И она видит, например, что всё Подмосковье застроено великолепными коттеджами, каждый стоит миллион, а то и два, три миллиона долларов. И живут в этих коттеджах не только олигархи, всё больше – чиновники.
Воровство, страшная коррупция не только возмущают, они вызывают сожаление. Потому что пока мы не покончим с коррупцией в таких фантастических масштабах, мы ничего не добьёмся.
Страна остро нуждается в том, чтобы вкладывали деньги в её развитие. Но кто это станет делать, если тебя при этом обязательно ограбит чиновник? Вот это в России мне тоже очень не нравится.

– Эта каста бюрократов сама провоцирует, обостряет неприязнь к власти. Подобно тому, как ярые русофилы нашего времени льют воду на мельницу националистов, выступающих от имени других народов России, вам не кажется?
– Меня пугает, что у нас национализм – тоже вороватый и корыстный, который в своё время растащил на части Советский Союз, – опять стал подниматься. Вот требуют ввести в Конституцию, что русский народ – государство-образующий.
Я начинаю думать. Ну хорошо, впишем эту строчку. Я понимаю: 10 или 5 лидеров так называемого национального движения, которых сейчас никто не знает, потому что они ничего собой не представляют, получат зарплаты и машины с мигалками. А что получат 110 или 115 миллионов русских людей? Да ничего они не получат. Им станет хуже, потому что тут же в Якутии станут якуты государствообразующим народом, в Татарии – татары, в Чечне – чеченцы и так далее. И страна опять начнёт расползаться.
Мы живём в одной стране. Мы связаны одними и теми же успехами и проблемами. У нас есть одна на всех величайшая культура. В неё вносили свою лепту представители всех народов, населяющих Россию. Попробуйте выгнать из этой богатейшей культуры, скажем, представителей нетитульной нации! Тогда придётся удалить Карамзина – за татарское прошлое, Пушкина – за африканское прошлое, Тургенева, у которого тоже в роду были татары. Лермонтова, естественно, тоже за его шотландские корни. Гоголь – вообще то ли украинец, то ли поляк, долой его! Пастернак – еврей, Левитан, создатель русского национального пейзажа, тоже еврей. Арам Хачатурян – армянин. Николай Цискаридзе, солист Большого театра, грузин. Оперный певец Зураб Соткилава…
И есть много замечательных людей с нерусскими именами, которые воевали за Россию, кровь проливали за Россию. Если их всех выгнать из истории, из культуры – поскольку часто так говорят: Россия для русских, – останутся ошмётки. Это то, что мне тоже очень не нравится.

– Так что же, по-вашему, мы приобрели за последние 20 лет жизни в новом обществе? И насколько это общество новое?
– Я думаю, во многом всё-таки новое. Хотя тут надо понимать, что этот новый дом строится из старого материала.

– Вы имеете в виду менталитет людей, их представления, привычки?
– Ну конечно. Тем не менее изменения колоссальные и в принципе очень позитивные. Например, я сейчас свободно пишу о том, что хочу сказать, то, что я думаю. Раньше такое было невозможно. Надо было хвалить коммунистическую партию. Я, к счастью, этого избегал. Ни в одной моей книжке не было славословия партии. Не потому, что я так яростно её ненавидел, а просто потому, что члены партии опять-таки были всякие. Там же было 18 миллионов человек, я думаю, что из них миллионов 16 были нормальные трудящиеся люди.

– И вы тоже?
– Нет, я не был в партии. По личной причине. Я очень любил женщин, и если выбор стоял такой: женщины или партия, я бы предпочёл женщин…
Общество очень сильно преобразилось. Конечно, старый совок ещё цепляется за ноги со страшной силой. Тем не менее даже те ограниченные свободы, которые записаны в Конституции, но далеко не всегда выполняются, они всё-таки способствуют развитию страны и воспитанию народа. И вот когда я по телеку смотрю, например, на лица людей, которые собрались на Болотной площади или на проспекте Сахарова, то это в основном молодые лица. Это люди, которые уже не боятся говорить то, что они думают. И это, на мой взгляд, прекрасно.
Конечно, среди митингующих, среди организаторов есть разные люди. И иногда они просто не слишком понимают, чего хотят. Но тем не менее общество наконец забурлило, оно предъявляет свои претензии к власти – и это прекрасно. И мне кажется, что даже сама власть наша уже тоже поняла, что так дальше нельзя.

– Да, это действительно заметно. Хотя бы по недавним законам о прямых выборах губернаторов, о более демократических правилах создания партий…
– Есть ещё одна вещь. У нас очень трудная экономика. Но это новая экономика. Ведь 20 лет назад страна была пуста. Страна голодала. Страна ходила в рванине какой-то, потому что, скажем, даже носки дешёвые никто не выбрасывал, и штопали тридцать раз, потому что других не купишь.
И здесь я согласен с Владимиром Путиным, который сказал, имея в виду всю советскую продукцию, что мы 70 лет производили одно барахло. И никто этого не покупал, кроме африканцев, которые покупали галоши, чтобы ходить по пустыне. Да, оружие тоже у нас покупали, но лишь потому, что оно было дешевле.

– И каким же вы видите наше будущее?
– Я вижу нашу страну процветающей, демократической, либеральной страной, где народ свободен и свободно выбирает свою власть и, если власть не нравится, свободно отправляет её в отставку. И не путём митингов или тем более революций. А просто приходя на выборы. Да, Россия такой и будет. Вопрос только в том, как скоро это произойдёт. Доживёт ли до этого моя старшая дочка, которой сейчас 45 лет.
И доживёт ли до этого моя младшая дочка, которой вот-вот исполнится 15. Хочется, чтобы дожили.

– Для этого нужны перемены.
– Не только я понимаю, что в экономике страны, а значит, и в политике неизбежен либеральный поворот. Страна может пойти только вправо, больше некуда. И это Владимир Путин прекрасно понимает. Надеюсь на приватизацию немеренной госсобственности, которую он проводит. Потому что пока у полутора миллионов воров-чиновников вся экономика в жилетном кармане, страна не получит ни-че-го. И не удастся создать сильную армию – не только потому, что на это нужны деньги, но нужно, чтобы молодёжь, которая идёт в армию, уважала власть.
Когда я читаю, что по уровню счастья на первом месте стоит Дания, потом Швеция, Норвегия, Финляндия и так далее, а где-то на 96-м месте – Россия, мне очень горько. Потому что у нас есть много возможностей стать счастливой страной. Прежде всего мы не потеряли – пока не потеряли – способность любить. Ведь для счастья человеку необходима любовь. Но территория любви сужается. Я в меру своих скромных сил борюсь за сохранение этой территории. Если она исчезнет, это будет страшная катастрофа. Если мы потеряем способность любить, у нас ничего не останется.

– А как вы боретесь за сохранение любви?
– Всю жизнь пишу именно про любовь. Все мои пьесы, все мои книжки – про любовь. И на 70% вся моя публицистика. Сперва я писал про любовь просто потому, что в советские времена нам, писателям, всё время говорили: если ты пишешь, допустим, о стройке или о заводе, там герой – партия. А когда, скажем, Маша и Ваня ложились в постель, то там как бы партия отсутствовала в ближайших пределах. И я про это писал.
А потом я понял, что это не просто возможность не врать, что любовь – это самое необходимое, что нужно людям.
Я получал огромное количество писем, в год приходило и по 30, и по 40 тысяч. Читатели задавали мне разные вопросы, но за всем этим стоял один вопрос: как жить? И очень многие готовы были бороться. Но я понимал такую вещь. Если мой читатель будет открыто бороться с властью, власть проедет по нему, как паровой каток. И не поморщится.
А если человек будет жить в согласии с властью, он не умрет, но он потеряет душу и совесть. Значит, он никогда не будет счастлив. И я для себя вывел такую формулу. Надо жить мимо власти. У неё своя компания, у нас своя компания.
И когда мне говорят: вот вы жили при Сталине, при Хрущёве, при Брежневе и так далее, я на это отвечаю: нет, я жил не при них. Я жил при Маше, Наташе, Марине, Кате и так далее. Моя жизнь определялась любовью, определялась девушками и женщинами, которые находились со мной рядом. И я очень рад, что многие мои читатели – они писали мне об этом, они приезжали ко мне – что они начинали жить вот таким образом. Они сохранялись как личности. Они сохранили совесть, они сохраняли душу. И, скажем, в 91-м году, когда был путч и когда уже полностью выродившаяся компартия пыталась вновь вернуться к власти, вот именно эти немножко подросшие ребята их и не пустили назад во власть. И сейчас, кстати, очень много хорошего, что у нас творится, делается руками этих людей.

Беседовал
Владимир Грудский

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30