25 октября 2021 14:42

Где машинисты твои, паровоз?

Всё меньше остаётся ветеранов войны


В канун Дня Победы локомотивное депо Курск отмечает два юбилея. В мае исполняется 70 лет со времени создания паровозных колонн особого резерва НКПС, обеспечивавших победы Красной армии от Сталинграда до Берлина и разгром Квантунской армии на Дальнем Востоке. И 25 лет со дня установки на территории депо паровоза-памятника в честь подвигов курских железнодорожников, воевавших в составе этих колонн. Обе даты будут отмечены одним торжественным митингом и «фронтовым обедом».

Самые «молодые» участники войны Михаил Шумаков и Константин Болдырев (справа)
За несколько дней до торжества я побывал в Совете ветеранов депо Курск, и это посещение оставило густой-густой налёт грусти. Нет, подготовка к майским празднествам шла своим чередом. Рядом со старым деповским зданием рабочие сажали декоративные кусты. Неподалёку молодые железнодорожники красили тот самый паровоз, колёса которого проехали-простучали по рельсам войны, на славу покрутились и в мирное время, а ровно четверть века назад навсегда замерли на постаменте.

Но поджидавший меня председатель совета Владимир Бабин выглядел смущённо-растерянным. По телефону обещал, что пригласит «кого-нибудь» из ветеранов, а никого нет. Один сказал: нет больше сил вспоминать о войне. Другой не мог дойти до депо. В общем, «праздник со слезами на глазах».

В конце концов Бабин, нервно пощёлкав кнопками телефона, обеспечил меня тремя собеседниками. Пришёл «молодой пенсионер» Александр Манжосов – почётный железнодорожник (потомственный – по деду и отцу), кандидат исторических наук, знающий историю паровозных колонн особого резерва так, что среди ночи даст любую справку. И ещё вдвоем появились «молодые» участники войны Константин Болдырев и Михаил Шумаков. Они пришли в депо учениками слесарей в 1943 году. И под бомбёжками за продпаёк из 400 граммов хлеба и горсти крупы чинили паровозы, выполняли всякую другую, необходимую для войны работу. А потом уже в мирное время работали машинистами. «На Курском узле, – вспоминают войну, – живого места не было! Воронка на воронке, вагоны перевёрнутые, трупы… Фашист бомбил сутками!»

Спрашиваю: много ли из курских ветеранов, кто водил в войну паровозы, придут 7 мая на митинг к локомотиву-памятнику? Грустно качают головами: никто не придёт. И тут я услышал такую поверку наличных ветеранских сил, что оторопь взяла. Всего с 1991 по 2004 год курским железнодорожникам было выдано 412 удостоверений участников Великой Отечественной войны. До сегодняшнего дня дожили меньше 50. Это по всей Курской области, а «приписанных» к депо Курск насчитали сначала 9, потом, с некоторыми оговорками, 11. Это всех-всех-всех! А из личного состава комплексных бригад паровозов особого резерва НКПС за неделю до Дня Победы в депо оставалось только четверо. Из машинистов – один-единственный Юрий Васильевич Князьков. А ещё его жена Вера Ивановна, которая в той же колонне была старшим кондуктором. И один кочегар Владимир Алексеевич Кулыгин, ездивший на паровозе вместе с Князьковым. Помощник машиниста тоже один – Михаил Акимович Бобовников из другой колонны. Из них никто к паровозу-памятнику не придёт. Вере Ивановне 88 лет, её мужу – 95, Бобовникову – 90, а Кулыгину – 86.

Немного странным показалось, что мои собеседники, рассказывая о том, что будет 7 мая «около паровоза», ни словом не коснулись истории этого локомотива серии Э с малюсенькой «м» под номером 728-73. А у него есть паспорт, он хранится в деповском музее. Из него видно, что воевал паровоз с 1944 года и долго работал в мирное время. Но об этом не говорят. Мелькнула догадка: потому, что на фоне громады военного труда у паровозов (по Высоцкому) «нет ни одной персональной судьбы, все судьбы в единую слиты». Манжосов догадку подтвердил: «Да, это один из 2280 паровозов из колонн особого резерва НКПС, работавших на победу в годы войны».

Единственный остающийся в живых курский машинист паровоза из колонн особого резерва – Юрий Князьков – тоже «всего лишь» один из 32000 железнодорожников страны, обеспечивавших победу Красной армии. В его воспоминаниях, опубликованных в сборниках «Колонны паровозов особого резерва НКПС» и «55 лет Курской битве», ничего личного я не нашёл. Ну только то, что он участвовал со своей колонной в Курской битве, в освобождении Кёнигсберга, войне с Японией. Ещё поделился, как однажды, пока заправляли паровоз в Курске, удалось на 10–15 минут забежать в родной дом и обнять маму. Дальше он привёл примеры отваги собратьев и скупо, по-мужски упомянул о потерях. «В колонне № 8 на курском направлении (с марта по июнь 1943 года) при бомбёжках было разбито 23 паровоза из 30, убито 18, ранено и контужено 37 человек, или почти 10% личного состава колонны…» «Из депо Отрожка, где наша (46-я) колонна похоронила 10 человек, перебазировались в Валуйки. Здесь налёты авиации были более частыми…»

Мне повезло, что люди, пришедшие в Совет ветеранов, прекрасно осведомлены и о военном прошлом Юрия Васильевича, и о его настоящем.
– Что была за работа у комплексных паровозных бригад в колоннах особого резерва? – переспрашивает Александр Манжосов. – Они выполняли специальные задания по перевозке войск, боевой техники, боеприпасов, горючего и других грузов и не подчинялись никому, кроме замнаркома путей сообщения. Даже им самим не объявляли заранее, куда они едут и что везут. Машинисту вручали путёвку и говорили: «Везёшь до Курска». Или до Понырей, или куда-то ещё. Практиковалась так называемая турная езда: к паровозу была прицеплена теплушка – одна бригада работает, вторая отдыхает. В районах Курской дуги ни дня, ни часа не проходило без бомбёжек. И гибли, и были раненые. Тут же будили отдыхающую бригаду, и сразу на замену, на паровоз…

Особенностью этой опаснейшей работы было, как я понял, то, что в любой ситуации локомотивная бригада не могла покинуть паровоз и спрятаться. Надежда оставалась только на зенитки, которые устанавливались на тендерах. И ещё на какой-нибудь перелесок, хоть как-то прикрывавший состав.
– Во время боёв на Курской дуге поезда не могли ходить в дневное время, – продолжил Манжосов. – Двигались, как правило, ночью, без огней, причём караваном, с интервалом в 150–200 метров. Стоял на задней тормозной площадке старший кондуктор и орал во всё горло: «Вы мне, так вашу мать, в хвост не въедьте!» Если сегодня на участке Касторная – Курск случается 6 пар поездов в сутки, то локомотивщики криком кричат: «Как же обеспечить такую интенсивность движения?!» А в июне 43-го по этому участку пропускали 24 пары фактически за ночную половину суток. Вот так работали. Причём под бомбами.

Личный состав паровозных бригад приравнивался к военнослужащим, ему выдавалось оружие и обмундирование. Но ветераны из спецформирований НКПС только в 1991 году получили удостоверения участников Великой Отечественной войны.

А что касаемо личных заслуг бывшего старшего машиниста Князькова, то они оставались в тени ещё и в силу его редкостных человеческих качеств. Они стали легендарными. В 1958–1963 годы он был депутатом Верховного Совета РСФСР. Как говорится, без отрыва от локомотива – водил поезда до выхода на пенсию в 1972 году. Кстати, 10 октября 1958-го первым в депо повёл состав из Курска до Орла на электротяге. И Юрий Васильевич, и Вера Ивановна – почётные железнодорожники. А какими благами он и она воспользовались?
– Этот человек, – тепло улыбается Манжосов, – в 1966 году сам отказался от высшего ордена страны. Делегатов ХХIII съезда КПСС с такой биографией, как у него, представляли к государственным наградам. Князькова – к ордену Ленина. А он заявляет: «Что вы! У меня уже есть, пусть лучше дадут кому-то другому этот орден». Ему – орден Трудового Красного Знамени. У меня, говорит, тоже есть…

Он продолжал жить в бараке в неимоверной тесноте, а депутатской приёмной ему служила кухня. К Князькову шли с любыми житейскими делами – забор починить, дорогу подправить… Отказа в приёме не было никому и никогда! Приезжает из рейса вымочаленный в доску, только приляжет отдохнуть – тук-тук в дверь: «Можно к Юрию Васильевичу?..» «И если бы я, – рассказывала его жена, – хоть раз кому-то отказала, он бы сказал: «Вера! Как ты могла, как посмела – люди ко мне пришли!»
– Их в нашем депо было двое таких, – рассказывают мне. – Князьков – депутат Верховного Совета РСФСР и Георгий Макарович Гладилин – депутат Верховного Совета СССР, тоже из колонны особого резерва, погиб в 1958 году в авиакатастрофе. К ним шли нескончаемо. Можно сказать – чудаки, а можно иначе. Это были настоящие депутаты-железнодорожники!

Князьков за людей всегда хлопотал, а вот за себя – никогда! Знак почётного ветерана Московской железной дороги ему вручили только на 90-летие. Говорят, начальник Московской железной дороги Владимир Старостенко был несказанно удивлён: «Если этот человек – не почётный ветеран, то это звание надо упразднить!» И тут же издал приказ: присвоить.

Квартиру себе Князьков тоже не просил и получил её (доплатив за «лишние» метры) только в прошлом году, по президентской программе, как ветеран войны. 18 лет жил в коммуналке, потом в служебном жилье, где ютились вместе с ними их дети и внуки. О единственном похлопотал Юрий Васильевич перед местными властями: «Нам чтобы из окон станцию видеть и слышать…»

Виктор Чемодуров,
спец. корр. «Гудка»
Курск
Фото автора

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31