21 апреля 2021 04:33

Авантюра, сэр

Александр Адабашьян – художник, сценарист, режиссёр и просто интересный собеседник.

Он стал известным, сделав как художник-постановщик несколько фильмов с Никитой Михалковым: «Раба любви», «Пять вечеров», «Родня», «Очи чёрные»… В последние годы он много снимается, заслужив славу мастера эпизода. А теперь его признали ещё и как талантливого детского писателя.

– Александр Артёмович, объявлен шорт-лист конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков, в него вошла и ваша сказочная повесть «Хрустальный ключ». Как вы стали детским писателем?
– Мы написали сказку вместе с Анной Чернаковой, выпускницей ВГИКа, ученицей Марлена Мартыновича Хуциева. «Хрустальный ключ» был хорошо принят не только профессиональным жюри конкурса, но и детским – по его условиям подростки тоже участвуют в голосовании. Если найдём деньги, то снимем по сказке фильм. Когда-то в нашей стране было много детских фильмов – умных, весёлых, захватывающих. Вспомните хотя бы «Сто дней после детства» Соловьёва или «Неуловимых мстителей» Кеосаяна. Сейчас таких фильмов нет, на экранах в основном диснеевская продукция. А почему, собственно?

– Кто будет снимать картину, если всё сложится, вы?
– Нет, быть режиссёром – не для меня. Моё глубокое убеждение, что режиссёр – не профессия, а склад характера. Как пошутил Александр Митта, режиссёром может быть человек, способный в течение нескольких месяцев безнаказанно мучить других людей. А мне жёсткости не хватает, и удовольствия от ощущения себя начальником я не испытываю. Из-за моего характера, в частности, не получилось отстоять фильм «Азазель», когда начались разночтения с Первым каналом, по заказу которого я делал эту картину. В итоге меня в титрах нет, своей картиной «Азазеля» не считаю и в фильмографии не пишу. Но винить опять же некого – в успехе и неуспехе всегда виноват режиссёр. Объяснения постфактум «не дали», «не разрешили» тут не принимаются.

– Вам предложили снять «Азазель», потому что автору этого романа Борису Акунину понравился ваш режиссёрский дебют – картина «Мадо, до востребования». Почему вы стали снимать кино про французскую почтальонку?
– Совершенно случайно. Французы предложили мне написать сценарий по повести Симоны Арес «Мадо», у меня неплохо с французским. По естественным причинам сценарий очень отличался от книги: там был монолог, а его надо было перевести в действие. В результате сильно напряглись отношения с автором, меня стали терзать: зачем да почему. Я гоголем ходил, в лицах разыгрывал
сценарий, про систему Станиславского рассказывал. Продюсеры настолько впечатлились моим представлением, что сказали: вот ты и будешь снимать. Это была стопроцентная авантюра – снять первую картину во Франции, на французском языке, да ещё о французской деревне.
Но я согласился. Потом картина получила спецприз в Каннах.

– Давно мечтала спросить: зачем официант в фильме «Родня», которого вы играли, ходит в туфлях на каблуках?
– К нам на тех съёмках прибился человек, который носил обувь на каблуках. Как-то я смеха ради попросил у него туфли поносить. И всех это развеселило, решили: вот и пусть у нас будет такой важный, смешной официант на каблуках. Ведь чем меньше пространства у персонажа, тем более интенсивные краски требуются, чтобы его описать. Возьмите Раневскую. Её «Муля, не нервируй меня» из «Подкидыша» – классический пример, как в идеале надо делать маленькие роли.

– Фраза вашего дворецкого «Овсянка, сэр» из фильма Игоря Масленникова про Холмса тоже стала крылатой. А её кто придумал?
– Историю с овсянкой придумал Масленников, чтобы мгновенно воткнуть долго прожившего в Америке сэра Генри в чопорную жизнь английского замка.
И вот этот человек, который привык у себя на Диком Западе по утрам, не знаю там, виски хлопнуть, мясо съесть, вдруг видит кашу. Он в ужасе: «Что это, Бэрримор?» – «Овсянка, сэр». Никто не думал, что это станет фразой, которая прилепится ко мне на всю оставшуюся жизнь. Как это получается, бог его знает, заранее не предугадать.

– Вы художник, сценарист, актёр, ставили оперы в Мариинке и Ла Скала. Какая работа вам больше по душе?
– Зависит от обстоятельств. Но когда долго делаешь что-то одно, начинает надоедать. У меня был период, когда я долго занимался интерьерами, оформлял для Антона Табакова рестораны «Обломов», «Антонио»... Сделал два-три интерьера подряд – уже тягостно: появляются рутина, самоповторы. Если есть возможность сменить работу, делаю это с удовольствием.

– Ваши многочисленные занятия – это признак трудолюбия или хорошей организованности?
– Я плохо организованный и очень ленивый, а двигают мной разные обстоятельства. Например, если идея интересная. Или авантюра, опять же, как было и с оперой, я ведь этим никогда не занимался. Самое главное для меня – чтобы это не было службой, ежедневным исполнением обязанностей. Когда зовут в кино, очень важно, какая там собирается компания. Если даже маленький эпизод, но интересная компания, то с большим удовольствием иду. На съёмках должно быть весело.

– Весело, несмотря на то, какое кино снимается?
– Даже когда снимается фильм ужасов, страшно должно быть на экране, а не на съёмочной площадке, не в гостинице, где группа живёт, и не в столовой, где она питается. Существует, конечно, теория, что артиста надо селить в ту же ситуацию, которую он играет: бомжа – на помойку, преступника – в тюрьму, но я так не считаю. Представлять среду он должен. Но идти с топориком на улицу, чтобы сыграть убийцу, вовсе не обязательно.

– А если не весело, но сумму большую за съёмки обещают?
– У меня с цифрами плохо, я их не запоминаю. Поэтому никакая сумма на меня произвести впечатление не может.

– И часто вас обманывают с суммами при такой памяти?
– Может, и обманывают. Я в денежных делах абсолютный лох. В советские времена это и не важно было. Когда меня приглашали работать, то деньги – всегда последний вопрос. Сначала – сценарий, потом – что за команда. Да и сейчас точно так же. Бывает, что и отказываюсь от предложений, не думая, сколько мог бы на этом заработать.

Беседовала Людмила Петрова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30