29 января 2022 14:00

Космос как предчувствие

Завершился юбилейный год в истории российской космонавтики. Со времени первого полёта человека на орбиту Земли у нас было много побед в освоении космоса. Однако наработанный запас за последние два десятилетия иссяк. Поэтому Роскосмос разработал проект Стратегии развития космической отрасли до 2030 года. Но позволит ли она закрепиться России в тройке ведущих космических держав мира? Об этом наш разговор с лётчиком-космонавтом, Героем Советского Союза, заместителем директора Мемориального музея космонавтики по научной работе Александром Лавейкиным.

– Александр Иванович, вы стали членом отряда космонавтов в период, когда молодёжь рвалась в небо. Почему?
– Мы, послевоенное поколение, воспитывались на фильмах о войне, в том числе на героической ленте Леонида Быкова «В бой идут одни старики». Это был фильм об эскадрилье, командиром которой был мой отец Иван Лавейкин, ставший Героем Советского Союза в 1943 году, когда ему был всего 21 год. И я с тех пор, как помню себя, мечтал стать лётчиком-истребителем. Отец, вернувшись с фронта, окончил две академии – Военно-воздушных сил и Генерального штаба. Работал лётчиком-инспектором при Главном управлении боевой подготовки Главного штаба ВВС, служил командиром дивизии сначала на Сахалине, потом в Польше. У меня перед глазами всегда был пример настоящего офицера.
Дети шли по стопам отцов, потому что престиж профессий в то время определялся не количеством денег, а вкладом в будущее страны.

– А что же заставило вас пойти в космонавтику?
– В старших классах увлёкся физикой, биологией, математикой. Время было такое. Помните фильм Михаила Ромма «Девять дней одного года»? Физики – лирики, поэты, мечтатели… Мой старший брат Лев учился в Московском инженерно-физическом институте, работал на атомном реакторе. И мне захотелось стать испытателем, инженером и лётчиком. И тогда родилась мысль: а не пойти ли в космонавтику?
К тому времени на орбите побывали уже Константин Феоктистов, Олег Макаров, Алексей Елисеев. Все они были выпускниками МВТУ им. Н.Э. Баумана. И я пошёл в этот вуз. Сразу после поступления записался в аэроклуб, стал заниматься парашютным спортом. Совмещать учёбу и тренировки было непросто, но мне нравилось и то и другое. А после окончания МВТУ попросил распределение в РКК «Энергия», где был отряд летающих инженеров-испытателей.
Там я стал рассчитывать на прочность элементы конструкции космических кораблей и станций. А затем написал заявление о зачислении в отряд космонавтов. Приблизился к мечте, когда допустили на медкомиссию. Потом были вступительные экзамены в отряд космонавтов. В декабре 1978 года по итогам годовой подготовки из пятнадцати человек остались семеро. Это был счастливый набор, потому что в космос слетали все. Такого не было ни до, ни после.

– Теперь у нас мало желающих познавать тайны Вселенной и работать в космической отрасли. Центру подготовки космонавтов пришлось даже объявить открытый набор на своём сайте…
– Это мало помогло. Заявления подали только 116 человек. А в наше время претендентов были тысячи. Кроме того, первые отряды формировались из лётчиков. Причём проходил один из нескольких сотен. Сергей Павлович Королёв понимал, насколько важна для космонавта психологическая устойчивость. Вид Земли из ближнего космоса очень похож на вид с самолёта, только с очень большой высоты. Отсюда и предпочтение пилотам. В советское время статус космонавта был очень высок, а теперь профессия стала непрестижной.
Тенденция распада отрасли наметилась ещё в доперестроечный период. После Королёва генеральным конструктором до 1974 года был один из основоположников советской практической космонавтики Василий Мишин. Он много сил и творческой энергии вложил в создание тяжёлого носителя «Н-1» и лунного пилотируемого комплекса ЛЗ, который планировалось запустить к Луне с помощью ракеты «Н-1». И вдруг «Н-1» сняли с разработок. Вместо неё, по предложению Валентина Глушко, сменившего Мишина, и под его руководством была создана многоразовая космическая система «Энергия – Буран». Но и эта программа была закрыта. Так поэтапно уничтожены перспективные направления. Ключевым был отказ от важнейшего достижения нашей науки и техники – беспилотного пуска ракеты «Энергия» с орбитальным кораблём «Буран». Это происходило на моих глазах.
Перестройка ударила по всей стране, в том числе очень больно по космонавтике. Очень обидно. Потрачены были огромные деньги, сколько отдано сил, энергии, творчества! Понимаю, были объективные причины. Но страна упала в яму неверия, безденежья, растерянности. Потом проблема с деньгами как бы исчезла, но пропала тяга к космонавтике. Сейчас мы стараемся из ямы выбраться, но тоже странным образом.

– А как вы считаете, новая Стратегия исправит положение?
– Важно, кто стоит во главе направления. Нужны профессионалы. Необходима пропаганда инженерных специальностей, подкреплённая приличными зарплатами. К сожалению, меняется концепция руководства не только в нашей отрасли. Менеджеры, выученные управлять всем чем угодно, не болеют душой за конкретное дело. Сейчас, правда, происходят какие-то подвижки. Но насколько они эффективны – время покажет.

– Недавно в Мемориальном музее космонавтики в Москве вы открывали выставку в честь 100-летия со дня рождения Бориса Чертока, человека-легенды, ближайшего соратника Сергея Королёва. Выступая там, Георгий Гречко удивил рассказом о том, как к Чертоку обратились американцы с просьбой дать согласие на издание его труда «Ракеты и люди» на английском языке. При этом они заявили: «Вы всё верно излагаете – мы проверили». Борис Евсеевич изумился: «А как вы проверили подлинность моих трудов? Это ведь материалы строгой секретности и лежат в архивах ЦК КПСС». Ответ потряс видавшего виды Чертока: «А мы купили архив ЦК КПСС и по нему проверили». Возникает мысль: секреты советского периода уже перестали быть таковыми и нужно нарабатывать новый потенциал? Или совместные космические проекты с США, Китаем и другими странами меняют политику в области космонавтики?
– Торговать секретами страны, конечно же, безнравственно. Но объединяться в изучении космоса придётся. На открытии выставки научный консультант РКК «Энергия» Вахтанг Вачнадзе сказал: «В ХХ веке «холодная война» и противостояние двух держав заставили в короткие сроки создать ракетно-космическую технику. Мы научились жить и работать на околоземной орбите, проводить исследования Солнечной системы и дальнего космоса, скоро сможем получать оттуда энергию. Научимся оповещать и предотвращать катастрофы и катаклизмы, которые появились в ХХI веке из-за очень изменившегося климата планеты. Но уже сейчас нужно расширять космические исследования. Чтобы предотвратить угрозу существованию жизни на Земле, усилий одной страны недостаточно. Природа заставит тратить деньги не на новые витки вооружения, а как раз на изучение этих вопросов».

– Ваш полёт в космос к орбитальной станции «Мир» в качестве бортинженера корабля
«Союз ТМ-2» состоялся 6 февраля 1987 года. Вы трижды выходили в открытый космос, где провели в общей сложности 8 часов 48 минут. Как известно, один из выходов был аварийным. Приподнимите завесу тайны своей профессии, расскажите, почему она героическая?

– Да, полёт был нескучным. Нештатная ситуация возникла внезапно, как это всегда и бывает. Мы загружали очередной «Прогресс» мусором и отходами. Приёмный конус стыковочного узла является также люком. И когда закрываешь люк, нужно обязательно посмотреть, не попало ли туда что-то. Но мы очень торопились, готовили важный эксперимент, настраивали кино- и фотоаппаратуру. Закрыли люк и не заметили, что в сочленение случайно попал мешок с укладками. Его прищемило. Грузовой корабль ушёл. Вместо него подошёл беспилотный модуль «Квант», но мешок помешал стыковке. Пришлось быстро разрабатывать программу аварийного выхода в космос. И здесь понадобился опыт командира корабля Юрия Романенко. Вдвоём мы всё сделали чётко. Вот где был адреналин! Есть о чём вспомнить. К сожалению, сегодня о нашей профессии мало говорят, в том числе и в печати.
И вот ещё о чём я задумываюсь: раньше по всем вопросам жизни страны спрашивали мнение военных, тех, кто прошёл школу жизни на крейсерах, в космосе, авиации, кто охранял наши границы. Парень обычно становится мужчиной через серьёзные испытания. Когда рискуешь жизнью, мудреешь. А сейчас мы слушаем других людей – экономистов, артистов, визажистов. Смотрим всякие шоу. У молодёжи не формируется тяга к профессиям, которые определяют прогресс страны. Это, я считаю, большой просчёт в политике. Хорошо, что пока тихо. А «если завтра война, если завтра в поход», как в песне поётся? Кто будет Родину защищать? Да и в мирное время пустыми развлечениями нельзя подменять воспитание молодёжи.
Жизнь быстротечна. Нельзя терять время. А у нас авария за аварией. Бесценные кадры уходят из космонавтики. Им нужна замена. Надежда только на то, что намеченные планы будут выполняться и Россия на самом деле опять станет ведущей космической державой.

Беседовала Татьяна Улитина

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30