07 мая 2021 01:23

фото: AP/ТАСС

Чего хотят пассажиры

90 лет назад был проведён социологический опрос граждан о железной дороге

29 января 1931 года было завершено самое масштабное в СССР социологическое обследование среди пассажиров железнодорожного транспорта. Идея массового анкетирования советских пассажиров принадлежала Феликсу Дзержинскому.
В архивах сохранилась копия предложения Дзержинского от 1925 года, в котором, в частности, говорилось: «Новый, советский транспорт должен быть не способом зарабатывания денег государством, но прежде всего средством передвижения, учитывающим все потребности человека. Безопасность, скорость, постоянство и объёмность перевозок мы должны иметь в виду, когда говорим о нашем желании улучшить обстановку на транспорте... В связи с этим мне представляется важным узнать, в конце концов, что думают и чего хотят сами пассажиры. Я считаю целесообразным провести среди них массовое анкетирование по окончании восстановления народного хозяйства».

Однако только год спустя вновь созданный статистический отдел Народного комиссариата путей сообщения провёл важную работу, обобщив данные по жалобам на «транспортное дело» начиная с 1918 года. Жалобы разделили на три категории по степени тяжести: прямая угроза жизни пассажира, воровство личных вещей и все остальные (опоздание, ошибка в доставке грузов, грубое обращение работников железных дорог и другие). Выводы были неутешительны: общее количество жалоб снижалось крайне медленно, и единственным отрадным явлением стало уменьшение их «тяжести» – пассажиры перестали бояться за свою жизнь, но негодовали на низкое качество обслуживания.

Нарком путей сообщения Ян Рудзутак докладывал на совместной коллегии НКПС и Высшего совета народного хозяйства: «С этим надо что-то делать... Скопилось много жалоб, претензий. Почти все они справедливы, и стыдно будет это не признать. Я хочу обратить внимание товарищей, что советские граждане пишут это по своей воле, их никто не принуждает. Возможно, настало время самим взять дело в свои руки и узнать, что думают пассажиры, учесть их интересы». Но и в этот раз идею о проведении социологического обследования не поддержали. В резолюции говорилось: «Товарищам железнодорожникам следует... пересмотреть свои взгляды на постановку дела на транспорте. Почему это мы должны учитывать даже не требования, а пожелания пассажиров? Разве граждане, которые являются пассажирами, имеют право диктовать свою волю железнодорожникам? Конечно же, нет».

Однако Рудзутак нашёл возможность для массового анкетирования. Слова Дзержинского о важности опроса мнения пассажиров он привёл на одном из заседаний Политбюро в 1929 году. От слов Дзержинского отмахнуться так просто было нельзя, и решение об анкетировании было всё-таки принято на самом верху.

Идеологическое обоснование для опроса нашёл Александр Щербаков, начальник отдела агитации и пропаганды НКПС. Он писал: «Учёт мнений товарищей пассажиров должен стать отправной точкой для исправления недостатков в нашей работе. Вместо неразберихи и путаницы жалоб мы должны представить чёткий план, на который будут ориентироваться в своих пожеланиях товарищи пассажиры... Я придаю этому особое значение в связи с тем, что советский транспорт особенно не должен иметь ничего общего с дореволюционным прошлым. Подчеркну этот момент ещё раз: советские люди, как граждане первого в мире социалистического государства, достойны такого высокого уровня обслуживания на железных дорогах, какой только возможен... Мы должны становиться лучше». Слова Щербакова были далеки от простой риторики: в те годы железные дороги во многом воспринимались как главная точка приложения сил социалистического строительства, и их качество было вопросом того, насколько вообще жизнеспособно социалистическое государство. Наконец, и сами железнодорожники на страницах периодической печати представали «авангардом рабочего класса».

Когда разрешение на массовое анкетирование уже было получено, возникла ещё одна трудность, отсрочившая сам опрос. В СССР полным ходом шла индустриализация, по итогам которой должен был измениться облик и железных дорог – в связи с этим сроки анкетирования были перенесены ещё на год, когда должны были стать очевидными первые результаты преобразований.

План социологического обследования был составлен в ноябре 1929 года, а утверждён (в том числе и Политбюро, придававшим ему огромное значение) 21 декабря того же года. Непосредственными его авторами были Щербаков, Рудзутак и его заместитель Моисей Рухимович. В пояснительной записке к нему говорилось, что он «отражает представления о социалистическом транспорте, каким он должен быть и может стать в ближайшем будущем».

Все вопросы (в общей сложности 50 вопросных пунктов) были разделены на основные и дополнительные (эти последние менялись в зависимости от географического положения той или иной железной дороги). Среди основных были такие: «Назовите (перечислите) 10 качеств железнодорожного транспорта, которые стали лучше... Что бы вы пожелали улучшить в деле обслуживания? Скоростного режима? Материально-технической базы? Регулярности движения? Оплаты проезда?»

Вопросы касались сильных и слабых мест железных дорог. В частности, на железных дорогах с длинными перегонами был вопрос о том, укачивает ли пассажиров во время движения. К каждому опросному листу был приложен бланк с пожеланиями. Для тех железных дорог, где уже часто поднимался вопрос об увеличении количества пассажирских и грузовых станций, были даже приложены соответствующие графики и планы.

Опросные листы были отпечатаны тиражом 10 млн экземпляров и в общей сложности – с учётом членов семей пассажиров – охватили около 20% всего населения СССР. Уже одно это свидетельствовало об успехе анкетирования. Однако предложение Рудзутака об увеличении количества анкет было отклонено – судя по всему, правительство оказалось не готово иметь дело с таким широким представлением общественного мнения.

Особое внимание уделялось качеству обслуживания пассажиров. В числе вопросов, на которые предлагалось ответить, были и те, что касались возможности питания и курения в тамбурах. Мнение пассажиров предполагалось учитывать как «важное» в решениях о времени стоянки поездов на станциях, как «решающее» – при определении, чьим голосом будут сообщаться названия остановочных пунктов: кондуктора или специального служащего.

Не будет преувеличением сказать, что социологическое обследование 1930–1931 годов явилось не только самым масштабным в мире, но и самым объективным, учитывающим на тот момент все показатели железнодорожного транспорта. Каковы же были его главные итоги? По сравнению с 1918 годом, считавшимся первым годом советской власти, одобрение работы железнодорожного транспорта повысилось. При этом критике подверглись изменения в связи с индустриализацией: большинство пришедшихся по душе пассажирам мер относились ко времени до 1928 года. Несмотря на благожелательные в целом отзывы, результаты опроса были засекречены. Одной из причин для этого послужило наличие слишком уж большого количества «пожеланий» в анкетах – по-видимому, советское правительство считало, что лучше железные дороги уже не будут. Впрочем, с 1931 по 1936 год были проведены в жизнь многие из пожеланий советских граждан.

Владимир Максаков

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31