27 сентября 2020 00:49

Александр Донских: Часы

Александр Донских родился в 1959 году в Красноярском крае. Окончил филфак Иркутского педагогического института. Автор нескольких книг прозы. Публиковался во многих литературных журналах. Член Союза писателей России. Живёт в Иркутске.
Маленьким мальчиком на зимних каникулах вместе с сёстрами Леной и Настей я гостил в деревне у бабушки с дедушкой.

В кухне висели старинные часы с кукушкой; они сразу привлекли моё внимание, точнее, заинтересовала исключительно кукушка, которая шумно выскакивала и голосисто куковала почти как настоящая.
«Как внутри всё происходит? – спрашивал я себя, прохаживаясь взад и вперёд возле часов. – А может, кукушка живая? – Лазил вдоль белёной стены, заглядывал в механизм и пачкал нос и одежду извёсткой. – Как кукушка узнаёт, что надо выскочить и прокуковать столько раз, сколько показывают стрелки?»

Скоро – двенадцать дня. Должна, как обычно, показаться кукушка. Я подошёл к часам поближе и стал ждать. Вот шумно распахнулись ставенки, и чёрная блестящая птичка шустро, словно её кто-то вытолкнул из убежища, выскочила и с весёлой деловитостью прокуковала ровно двенадцать раз. «А если разобрать часы и заглянуть вовнутрь?» Мысль мне понравилась, но было боязно: в любое время могли прийти с базара дедушка и бабушка.

Миха, наш двоюродный брат, – он рисовал военный корабль, который у него более походил на утюг, – посмотрел на меня и улыбнулся:
– Интересно, да? Тем летом, Серый, я хотел заглянуть и посмотреть на кукушку, но дед заловил и чуть уши не отодрал.
– А если – быстренько-быстренько? Они не скоро вернутся. Давай посмотрим? – предложил я, по-настоящему заинтересовавшись кукушкой.

Миха с мужиковатой медлительностью почесал в выпуклом затылке, шморгнул простуженным носом:
– Мо-о-ожно, вообще-то... но де-е-ед.
– Мы – в момент, Миха! Сразу назад повесим. Ну, как?!
– Была не была! Но нужно кого-нибудь за ворота отправить.

Попробовали уговорить Лену, но она не только отказалась – пообещала всё рассказать взрослым, то есть наябедничать. Настя упросила её не выдавать и вызвалась постоять у ворот.

Как только она махнула нам с улицы, я кинулся к часам, торопливо снял их и положил на стол. Когда открутили три винтика с задней крышки и я осторожно приподнял её – в часах что-то еле слышно пискнуло и раздалось «ку-ку». Я повернул часы – в раскрытых ставенках «сидела» кукушка, а ставенки почему-то не закрылись.
– Ч-часы остановились, Миха, – произнёс я и прикусил губу. Мне померещилось – в моих волосах что-то зашевелилось.

Слегка потрясли часы, покрутили стрелку, подёргали за цепочку с гирькой и кукушку, которая, как только мы её отпускали, падала в свой домик, – часы стояли.
– Что будем делать? – спросил у Михи.
– Полома-а-али! – каркнула за нашими спинами вездесущая Лена. Я конвульсивно вздрогнул – казалось, меня уже ударили ремнём.
– Цыц, ворона! – Миха, недолюбливавший Лену, поставил ей щелчок.
– И ещё дерёшься? Всё дедушке расскажу!
– Только попробуй! – Миха замахнулся на неё, но она выскочила в соседнюю комнату и захлопнула за собой дверь, однако успела показать язык.
– Что же делать? – лепетал я и воображал разные наказания.

Широкое смуглое лицо Михи оставалось спокойным, и мне грезилось: он вот-вот скажет то, что нас должно выручить. И Миха сказал, но совсем не то, что я ожидал:
– Выпорет нас дед.

У меня похолодело внутри от этих простых слов. Расплаты за содеянное я не желал, искал путь к спасению. Но не находил. Вбежала Настя и крикнула, словно окатила нас ледяной водой:
– Идут! Купили петуха – орёт на всю улицу! – и, радостная, скрылась за дверью.

У меня мгновенно пересохло в горле. Хотел что-то сказать Михе, но лишь просипел. Руки дрожали. Я отчаянно дёргал стрелку, кукушку, цепочку, зачем-то дул в механизм. Миха стоял красный и потный.
– Да не тряси ты их! Давай закрутим винтики и повесим на место. Что ещё остаётся?

Из-за двери выглянула Лена.
– Попробуй, Ленка, сказать! – погрозил Миха.
– Скажу, скажу!

Я подбежал к сестре, вцепился в руку и, чуть не плача, стал просить:
– Пожалуйста, Ленча, не говори! Тебе что, будет приятно, если меня высекут?

Сестра брезгливо взглянула на меня. Я же смотрел на неё с надеждой, не выпускал её руку, но в душе презирал себя. Однако чувство страха было сильным.
– Эх, ты, – сморщилась сестра. –

И как в армии будешь служить? А вдруг – война, и тебя возьмут в плен и будут пытать? Ты тоже будешь хныкать? Ладно уж, не скажу. – Враждебно взглянула на Миху и, назвав его дураком, побежала встречать дедушку и бабушку.

Мы быстро прикрутили винтики, повесили часы и шмыгнули из дома через двор. О своём злодеянии с кукушкой вскоре забыли и до вечера пробегали на улице. Домой явились весёлыми, возбуждёнными, но увидели дедушку и приутихли.

Он сидел за столом над часами. Его круглые очки были сдвинуты на самый кончик носа. Мельком взглянул на нас поверх стёкол и сухо справился:
– Кто, едят вас мухи, поломал? – Рыжеватые брови дедушки сдвинулись к переносице. Сняв очки и задрав солдатскую гимнастёрку, он стал неспешно вытягивать из галифе сыромятный ремешок.
– Дедусь, не мы, – Миха смотрел на дедушку так, как может смотреть самый честный человек; он исподтишка показал Лене кулак. Но она, как мы после узнали, нас не выдавала: дедушке, разумеется, было нетрудно самому догадаться.
– Не вы? – вскинул отчаянно-рыжую, но жалко-седую голову дедушка и намотал на костистую руку ремешок.

Мы помалкивали, опустив плечи. При вскрике дедушки я невольно чуть отступил за Миху, но, вспомнив о Лене, которая испуганно и с сочувствием смотрела на нас, я совершил полушаг вперёд и оказался впереди Михи.
– Так не вы?! – подступая к нам, свербящей фистулкой зыкнул дедушка.

Неожиданно для себя и Михи выдал:
– Мы! – и стиснул зубы, готовый принять удар.

Дедушка небольно стеганул нас и за уши развёл по углам. Только он меня поставил в угол – я сразу же шагнул из него вдоль стены, собирая на куртку извёстку: я просто-напросто не мог не быть отчаянным смельчаком, пренебрегающим строгостью взрослых, даже таких грозных, как дедушка.
– Что такое! – рявкнул он, продолжая копаться в часах.

Я подчёркнуто нехотя вернулся в угол, но не полностью. «Противный, противный старикашка!» – шептал я пересохшими губами. Миха из своего угла подмигивал мне и забавлял девочек, гримасничая.

Через час дедушка сказал, что мы можем выйти. Миха, улыбаясь, прямо-таки выпрыгнул, а я остался, полагая, что поступаю назло дедушке. Я вознамерился не выходить из угла, пока не упаду от усталости. В моём воображении уже рисовалось, как я лежу на полу измождённый и как надо мной плачут родственники и проклинают злюку-дедушку.

А он подошёл и положил руку на моё плечо. Я резко отпрянул в угол.
– Ну, чего, разбойник, дёргаешься? – дедушка легонько потянул меня из угла. Моя душа наполнялась капризным и радостным чувством победителя. – Виноват – получи. Справедливо?

Я молчал, сердито косясь на дедушку. Он вынул из своего кармана конфеты горошек, сдул с них крошки табака и подал мне:
– На... нюня.
– Не хочу.
– Бери! – почти крикнул он.
И я взял.

Минут через десять мы все вместе сидели за столом и ели испечённые бабушкой пирожки с черёмухой, запивая чаем. После ужина Лена с Настей занялись своими тряпицами, а я с дедушкой и Михой мастерил вертушку. Дедушка на удивление ловко управлялся кривыми, покалеченными на войне руками, шутил, рассказывал смешные истории. Мне не хотелось верить, что совсем недавно этот человек бил меня, что я ненавидел его и, стоя в углу, помышлял отомстить, хотя и понимал, что сам виноват. Теперь у меня к нему не было ненависти и не было желания мести, но и не было, кажется, прежней любви…

Нет на свете дедушки и бабушки, разлетелись, повыходив замуж, сёстры, а те часы с кукушкой ныне висят на стене в моём доме и порой навевают грусть: увы, увы, даже самые дорогие в мире часы уже не вернут ушедшего времени, чтобы исправиться, объясниться, долюбить.

Координатор конкурса –
Владимир Пронский

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31