05 июля 2020 16:13

Главная хитрость – согреться

Чтобы узнать, что такое снегоборьба, ехать нужно на Крайний Север. На Октябрьской дороге за полярным кругом находится Мурманский регион. Фактически всё, что севернее него, называется уже Арктикой с её шоковыми минусовыми температурами, полярными днями и ночами и, конечно, метелями и сугробами высотой в несколько метров. «Гудок» начинает серию репортажей из этих мест.
Самый заснеженный перегон – Заполярный – Никель, который пролегает севернее Мурманска. О нём и о морозоустойчивости здешних железнодорожников ходят легенды.

Этой зимой в Мурманске выпало невероятное количество снега. Впрочем, это для меня, не привыкшей к суровым северным условиям, оно невероятное. Для мурманчан и заносы, и температура за минус 20 – климатическая норма. А ведь из-за близости залива и, соответственно, высокой влажности 20-градусный мороз ощущается здесь как 30-градусный! «Сегодня ещё тепло, в начале января морозы поддавливали под 30. Сегодня первый день, как потеплело», – говорит начальник Мурманской дистанции пути Константин Носков. «Ничего себе потеплело», – думаю я, отогревая руки своим дыханием. Начальник дистанции рассказывает, что накануне моего приезда в Мурманске случилась страшная метель. Станцию и перегоны чистили не останавливаясь, а сейчас весь аппарат управления дистанции пойдёт на пути убирать снежные валы с междупутий.
«Прочитал им лекцию о том, насколько морозный воздух полезен для организма, – улыбается Константин, – уровень серотонина повышается, терморегуляция организма улучшается. А ещё в свежем воздухе на 30% больше кислорода. Работникам умственного труда это полезно, вот сейчас и пойдём».

Протяжённость его дистанции – 321 км сплошного снежного царства с октября по май. Здесь трудятся порядка 150 путейцев. В периоды, когда температура опускается ниже 26 градусов, монтёры идут в обход на перегоны. Металл рельсов становится хрупким от мороза, могут быть изломы, а значит, возникает угроза безопасности движения. Патрулирование перегонов происходит в таких случаях постоянно, даже если температура опускается до минус 40, а бывает и такое. «Утепляемся мы стандартными теплозащитными костюмами. А вообще, если человек работает – согреется. Монтёры ходят по перегонам и когда минус 40, в любую погоду, с восьми утра до шести вечера, – говорит Константин. – Просто идти тяжело, копают стыки, иначе не согреться. Самое уязвимое место – лицо. Монтёрам выдают специальные защитные кремы. Но всё равно надо быть бдительным: как почувствовал, будто в нос ударили, или перестаёшь лицо ощущать, значит, всё, надо растирать срочно».

На перегоне Заполярный – Никель моя задача – добраться до Никеля для того, чтобы увидеть сам перегон и посмотреть, как работает самая северная станция дороги. Для очистки путей здесь есть спецтехника – фрезерно-роторный элекроснегоочиститель ФРЭС. Она-то и пробивает в заносах тоннели высотой в шесть-семь метров. А если техника не справляется, то снег взрывают с помощью тротила.
«Перегон находится высоко над уровнем моря, здесь очень мало растительности, а тундра продувается ветром, снежные бури сдерживать некому и нечему. Больше метра может намести за сутки. Бывает, что поезд встаёт, потому что не может подняться в горку. Пока вызываем второй локомотив, снаряжаем технику, к поезду уже не подъехать. Тогда ФРЭС и заказываем, он мощный, пробивает дорогу, а монтёры уже лопатами колёсные пары откапывают. Бывает, что снег плотный, как бетон, его даже эта машина взять не может, за час всего метра три проходит. Тогда нам помогают специалисты Кольского горнодобывающего комбината, которые закладывают тротил. Взрываем, дальше ФРЭСом, снова взрываем и убираем этой машиной, и так по 20 метров».

Наш разговор прерывает телефонный звонок. Начальник станции Никель Мария Геворкян сообщает: «У нас метель такая, что двери не открыть, дорогу от Заполярного до Никеля перекрыли». Такая ситуация зимой не редкость. Константин рассказывает, что люди, которым в такие дни надо добираться до Никеля или Заполярного, просятся к монтёрам на технику. Но им нельзя.

На следующее утро в дистанции запланировано «окно» по очистке перегона. Причём выйти на него должен своего рода путейский бронепоезд. Так путейцы называют состав, с одной стороны которого находится ФРЭС, с другой – «Снегач» (машина СДПМ. – Ред.), а между ними двухсекционный локомотив. На эту махину меня и пообещали взять утром из Заполярного.

Константин тем временем переоделся, мы готовы выдвинуться на снегоборьбу. Осмотрев мою экипировку, он сокрушённо качает головой. Я отвечаю, мол, всё нормально, утеплилась же, понимала, куда еду. Оказалось, не очень понимала. На путях станции Константин бодро командует работниками: «Дружно навалились, сметаем лопатами валы на путь, сейчас придёт снегоуборочная машина, заберёт их». Работники машут лопатами что есть сил. «Не сидим сегодня в кабинете. Я даже с удовольствием вышла, спецодежда хорошая, да и вообще мы ещё и спортом занимаемся: горными лыжами, рыбалкой», – говорит и.о. заместителя начальника дистанции по кадрам и социальным вопросам Ирина Бакшаева. Я бегаю и фотографирую. Минут через 30 стало невмоготу: руки и ноги замёрзли. Вот здесь до меня и дошёл смысл фразы «согреться можно, только работая». «Лопату?» – протягивая мне черенок, говорит Константин. Хватаю лопату как последнюю надежду и начинаю непрерывно бросать снег, минут через 10 руки и ноги начали ощущать блаженное тепло...
«Главная хитрость в разогреве – это работать, – рассказывает и.о. главного инженера Сергей Гурьев. – Бывало, когда ходили вскрывать стыки, и, если один с шаблоном для промеров, а второй с лопатой, монтёры дерутся за то, кто пойдёт с лопатой, потому что это возможность согреться. Качество лопаты тоже важно. Деревянные ломаются о спрессованный снег, поэтому сейчас они пластиковые, лёгкие, хорошо врезаются в снег и не ломаются».

Вообще путейцы не одиноки в своей борьбе со снегом. Им в помощь существует вторая очередь снегоборьбы. Так называется режим, при котором на подмогу спешат смежники: слесари, инженеры, осмотрщики вагонов, механики, электромонтёры. Они тоже убирают валы, чистят стрелки. Словом, работает принцип взаимовыручки.

Как известно, кто работает, тот ест. После того как сваленный на пути снег вышла убирать снегоуборочная машина, сотрудники дистанции возвращаются в своё здание. Пьют чай, едят пиццу, греются и рассуждают о морозах. «Вчера пока со склада шла, нос не чувствовала, льдинки на ресницах выросли», – рассказывает одна из женщин. Я же смотрю на свои ботинки на «рыбьем меху» и думаю о том, что завтра в Заполярном и Никеле мне придётся несладко.
«Сейчас вам валенки подберём», – радует меня Константин. Через некоторое время действительно принесли спасительную обувь с голенищами почти до колена. Я их давно не носила, поэтому всплыли давно забытые ощущения. Небольшой ликбез по «эксплуатации» валенок путейцы тут же прочитали. Оказалось, известная фраза из песни про не подшиты валенки означает не, как я думала, дырявые и заштопанные, а старую технологию, когда голенища обрезают и подшивают на подошву для более высокого подъёма и удобства. Так я и пошла на маршрутку до Заполярного в неподшитых валенках и с чувством благодарности к путейцам. Эта маршрутка – адское приключение. Дорогу заметало. Проезжающие навстречу машины поднимали такой вихрь снега, что за белой стеной несколько секунд направления не было видно вообще. Кое-где попадались машины в кювете.

В 10 вечера небольшой городок Заполярный, похоже, уже спал. На улице ни души. Тихий уютный Заполярный мало чем известен. Разве что тем, что в нескольких километрах от него находится Кольская сверхглубокая скважина. Её глубина – 12 км.

Ещё в этом городке родилась дочка Юрия Гагарина – Елена. Она, получается, как называют местных жителей, заполярнинца. На один день заполярнинцей предстояло стать и мне.

Яна Позолотчикова,
соб. корр. «Гудка»
Санкт-Петербург
Фото автора


Продолжение читайте в одном из следующих номеров



Оставить комментарий
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31