18 апреля 2021 06:42

У нас всё по-взрослому

На акцию «Доброе сердце» ребята зарабатывают деньги продажей собственных поделок

Максим Репников, десятиклассник воронежской школы № 40 ОАО «РЖД», – ветеран детской общественной организации «Магистраль». Она была создана 10 лет назад по инициативе Совета ветеранов Юго-Восточной железной дороги с замечательной формулировкой: «Чтобы заполнить вакуум, образовавшийся после ликвидации пионерской и комсомольской организаций».
Природа, как известно, не терпит пустоты. Общество – тем более. Поэтому, объясняет мне Максим, вакуума-то как раз и не было. Наоборот, за те 10 лет, что он состоит в «Магистрали», возникло множество подростковых движений – благо Интернет облегчает и ускоряет организацию. Хотя какое уж тут благо, если движения-то, мягко выражаясь, не самые общественно полезные.

– Про «зацеперов» вы, конечно, слышали. В Белгородской области, у соседей наших, в начале зимы закрыли восемь зацеперских сайтов, где они опытом делились и селфи выкладывали. Чтобы закрыть, после аварий и несчастных случаев, понадобилось обращение в суд прокуратуры, и тогда уже суд принял решение.

– «Руферы» по крышам скачут, – Максим следит, чтобы я успевал записывать. – «Сталкеры» лазают по свалкам, развалинам всяким, брошенным стройкам и ливневым канализациям. Вреда меньше, но забот хватает – спасателям и врачам.

– Но самое для меня непонятное, – он прямо руками разводит, – это «околофутболизм». Ну ладно в Англии – там в каждом городке своя команда, население фанатеет за своих и ходит стенка на стенку с соседями. Но у нас-то: если все болеют за сборную области, чего ж друг другу морды бить?

– Не постичь этого твоей нежной артистической натуре, – с такими словами кладёт руку другу на плечо Паша Черных, председатель штаба «Магистрали», возглавляющий, кроме того, борьбу с правонарушениями.

Глядя на Пашу, правонарушать не хочется. Я смотрю на крупного старшеклассника чуть снизу и спрашиваю, как педсостав относится к его, несомненно, заметной тёмной бородке.
– Вообще-то у нас демократия, – он смущённо трёт щёку мощной ладонью, – но, если честно, уже намекали.

Интересуюсь, как организуется борьба – что-нибудь вроде патрулирования прежних народных дружин?
– Да нет, – и я понимаю, что Паша не вполне понимает, о чём я спрашиваю. – Мы считаем, чтобы не мучились дурью, надо предложить что-нибудь интересное. Мы игры проводим военно-спортивные, ориентирование. В прошлый раз у нас знаете, кто победил? Команда девчонок!

Максим, по справедливому Пашиному замечанию, натура артистическая – с самого начала увлекался другим «магистральным направлением»: самодеятельностью. Когда он, крохотный первоклассник – а он и сейчас не богатырских статей, – с рюмочкой в руке пел: «Матушка, железная дорога, на тебя надежда, как на бога», взрослая аудитория рыдала от восторга.

Со временем, с ростом популярности самодеятельности «Магистрали» и исполнительского мастерства Макса, его репертуар усложнился. Когда в Воронеж приезжала вдова Валентина Пикуля и они инсценировали его исторические миниатюры, Репников играл не кого-нибудь, а Гришку Распутина.

В «Магистраль» входят семь школ и интернатов ОАО «РЖД» со всего полигона Юго-Восточной железной дороги. Юных талантов в них много, и взрослые относятся к ним бережно. В прошлом, юбилейном, году Победы издали три ярких буклета с сочинениями детей, посвящёнными празднику, и с детскими же рисунками на эту тему.

От чтения впечатления такие же, как от общения с «живыми магистралевцами»: симпатичные, интересные, очень мыслящие люди. И в сочинениях – никаких общих дежурных фраз, это рассказы о лично услышанном, увиденном, прочувствованном.

Вот пишет четвероклассник из школы-интерната со станции Елец Илья Кондаков:
«Однажды я смотрел фотографии и нашёл одну, где в три года сфотографирован с дедушкой. На мне надеты китель и фуражка. Китель такой большой, что у меня торчит одна голова, а фуражка висит на ушах. Тогда я спросил у дедушки Володи, где он воевал. А дедушка улыбнулся и сказал, что китель не военный, а железнодорожный, и носил его мой прадедушка, а его папа – Кондаков Алексей Алексеевич. Он начал рано работать на железной дороге. Сначала слесарем, потом помощником машиниста, а потом его направили в институт в Ростов и в 1940 году назначили начальником паровозного депо в Старом Осколе. Там его и застала война. В 1942-м он был там один, потому что фашисты уже подходили к городу, и его жена, моя прабабушка Надя, с пятилетним сыном, моим дедушкой Володей, уехали в Елец, к прабабушкиной бабушке.
Мой прадед очень переживал за свое депо и писал письма семье. В июле 1942 года он написал, что немцы бомбили станцию три с половиной часа без остановки, а люди всё равно грузили оборудование и отправляли паровозы в эвакуацию. Погибло очень много народу, а депо и электростанцию совсем разрушили. Когда фашисты взяли город, прадед с товарищем пешком по их тылам добрались до Каширы, до наших.
В феврале 1943 года Старый Оскол освободили, и прадедушка вернулся восстанавливать своё депо. Ему было очень тяжело, потому что он не знал, где его семья, а она была в эвакуации на Урале. Они друг друга искали, а потом нашлись, и прабабушка Надя с дедушкой Володей вернулись в Старый Оскол. А потом прадедушку перевели начальником депо в Елец. За свой труд он получил знак «Отличный паровозник» и орден Трудового Красного Знамени.
Он умер рано, в 46 лет. Наверное, он слишком много сил потратил в войну. А его китель и фуражку дедушка отдал в музей локомотивного депо. Когда наш класс ходил туда на экскурсию, я болел, но мне потом ребята рассказывали, что видели форму моего прадедушки. Мне было очень приятно, я им очень горжусь».

Напоминаю, это написал десятилетний человек. А вот автор на три года старше, семиклассница Ира Григорьева из Россоши. Она цитирует дневник своей прабабушки, который та вела, будучи чуть старше Иры, а потом заканчивает его «от себя».
«Май 1941 г. Наш дом стоит на улице Дзержинского, у самой железной дороги. Некоторые удивляются: «Как вы живёте, тут же грохот постоянный!» А мне даже нравится. Я засыпаю и просыпаюсь под стук колёс, иногда мне кажется, что это я куда-то еду. Туда, где новые места, интересные встречи. Я ещё ни разу не ездила на поезде.
27 июня 1941 г. Уже несколько дней как объявлено военное положение. Сегодня пришёл первый эшелон с ранеными. Едва живые, окровавленные люди помогают нести в больницу – теперь называется госпиталь – тех, кто идти не может. Скорей бы это кончилось!
Июль 41-го. Многих железнодорожников призвали в армию. Вчера на работу в депо вышел Ванька, ему около четырнадцати, папка его уже на фронте. Мужчин в городе всё меньше.
Сентябрь 41-го. Сегодня самый страшный день. У меня впервые возникла мысль о неминуемой гибели. Услышала сирену, потом рёв моторов. И вдруг страшный грохот – бомбы. Кругом огромные ямы. От дома тёти Кати остались одни обломки.
Октябрь 41-го. Нет, самый страшный день сегодня. На станции Райновская разбомбили поезд с эвакуированными. Рядом был состав с боеприпасами, в него попали бомбы. Больше 300 человек убито, столько же ранено, пути разрушены, посёлок сгорел.
Декабрь 41-го. Помогаю в госпитале. Уже не так пугает вид раненых. Наверное, стала равнодушной. Или это от холода и голода. Хочется есть и спать.
Май 1942. Долго не писала. Нет времени и сил. Каждый день похож на предыдущий. Пятую ночь бомбят железнодорожный узел. Разрушены паровозное и вагонное депо, клуб, все соседние здания, а наш дом чудом уцелел.
Июнь 42-го. Нас эвакуируют. Я поеду в далёкую деревню к тётке. Не думала, что первая поездка на поезде будет такой...
Апрель 2015 года. Через 73 года я продолжаю дневник моей прабабушки. Она не успела эвакуироваться и видела, как в город ворвались немецкие танки. А потом в Россоши был штаб итальянского Альпийского корпуса. А через полгода город освободила танковая армия Рыбалко. Прабабушка пережила гибель близких, трудности восстановления. У неё была долгая и трудная жизнь, но работа на железной дороге сделала её сильной. Я помню о ней и люблю».

Максим Репников, кроме самодеятельности, постоянно участвует ещё в одном направлении работы «Магистрали» – акциях «Доброе сердце». Члены организации шефствуют над ветеранами войны и детьми-сиротами. На это, понятно, требуются средства. Их добывают благотворительными распродажами собственноручных изделий членов «Магистрали». Для самой крупной, юбилейной, они накрутили, навырезали и понаклеили множество бумажных цветов. Больше всех продал Максим.

Спрашиваю, как добился успеха в коммерции: разменивал актёрский талант на роль зазывалы?

Оказывается, в распродаже им решил помочь воронежский Театр зверей. Пришли в школу и спросили, у кого из «магистралевцев» наибольший опыт в обращении с братьями нашими меньшими.
– А я сначала не въехал, что это из Есенина цитата, – объясняет Максим, – и говорю: у меня два младших брата, Даниле десять лет, Макару полтора года. Я их приёмам учу, у меня разряд по тхэквондо.

Он расплывается в своей неотразимой улыбке абсолютно положительного персонажа:
– Они спрашивают: а больше ты никого не дрессируешь?
– Ну как же, – говорю, – у нас ещё кролик есть! Три года от роду, зовут Крош.

Вот так Макс и получил от театра на время распродажи самый главный козырь: клетку с енотом по имени Флай. А заодно и лучшую точку, в самом центре города, в сквере напротив высотки Управления ЮВЖД.

Первое место по выручке было тем самым обеспечено. Народ валом валил к клетке, читал над ней плакат, объясняющий благотворительные цели распродажи и полную добровольность размера оплаты, хохотал над уморительными «театральными номерами» енота и платил за бумажные цветы, как за живые.

Алексей Черниченко,
спец. корр. «Гудка»
Москва – Воронеж – Москва


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31