13 мая 2021 02:06

Одуванчик для Пугачёвой

Симон Осиашвили подарил тексты песен почти всем представителям нашей эстрады, а часто его произведения звучат со сцены и в авторском исполнении

Ему принадлежат слова популярных песен, таких как «Дорогие мои старики» и «Мамины глаза», «Зимний сад», и несметное количество других, которые поют не только с эстрады, но и в семейном кругу.
Симон Осиашвили, ежегодный лауреат фестивалей «Песня года», обладатель «Золотого граммофона». На днях он порадовал новой песней Филиппа Киркорова.

– Симон, о чем споёт Киркоров?
– Песня называется «На небе след моих губ». Два года назад ему понравилась песня на мои слова «Любовь – пять звёзд», и он захотел продолжить сотрудничество. Я работаю с артистами, которых давно знаю.

– Каждая ваша строчка берёт за душу. Где кроется источник вдохновения?
– Знаете, когда мне задают этот вопрос, я вспоминаю притчу про бородатого старика, которого спросили: «Когда вы ложитесь спать, вы кладёте бороду на или под одеяло?» Он никогда об этом не думал. А тут задумался. Лёг спать, положил бороду на одеяло, потом под одеяло, и всё ему нехорошо. Туда-сюда он бороду таскал и умер от бессонницы. Так и я. Если начну задумываться, каким образом приходят ко мне строчки, потеряю способность к сочинительству. Но я рад, если мои слова берут за душу. Я окончил Литературный институт им. Горького и, наверное, испорчен образованием. Пишу стихи для песен так, чтобы их не стыдно было прочитать глазами. Только такая песня имеет шанс остаться жить.
Редакторы часто восхищаются строчками «Дорогие мои старики». И я им говорю: «Ребята, вот вы восхищаетесь, но вы же не поставите эту песню. Скажете: не формат». Но о каком формате можно говорить, когда речь о чувствах, которые любой человек испытывает к своим родителям? Я считаю, что душевность – одно из важнейших свойств нашей русской песни.

– Но, скажем, ваша «Киса-киса», которую поёт Михаил Шуфутинский, вполне вписалась бы в формат радиопередач.
– А я её и не особо хотел писать. Но Добрынин уговорил. Более того: припев сочинил он. Я к ней серьёзно не отношусь. Так, поделка. Кстати, первым исполнителем этой песни был Филипп Киркоров. Он исполнял её на моём творческом вечере в концертном зале «Россия». Вывозил на тележке настоящую кошку.

– С радиостанциями всё ясно, а вот у вас с вашими, назовём их так, клиентами совпадают взгляды на то, как надо исполнять песню?
– Не всегда. В своё время я написал песню «Любовники». И отдал стихи со своей рабочей музыкой тогдашнему соавтору Добрынину. Он написал свою мелодию. Снял клип. А меня не покидало ощущение, что песня получилась совсем не о том. У меня там есть припев: «Мы любовники с тобой и виновны мы, как ни больно о том говорить, ведь горькое слово «любовники» от медового слова «любить». Для меня самое главное в этой ситуации была любовь. Но у Добрынина песня получилась не о любви, а как будто о супружеской измене. Я очень переживал и рассказывал эту историю всем знакомым. А они мне сказали: «Возьми да и сам, как считаешь нужным, спой!» И вскоре состоялся мой творческий вечер в концертном зале «Россия». И меня хорошо приняли. Две с половиной тысячи зрителей! Я подумал: «Ничего себе! Значит, я могу это делать». Конечно, пришлось пережить период ироничного отношения своих коллег по цеху, артистов или авторов. Мне говорили: «Симон, зачем тебе это надо? Ты пишешь хорошие песни. Пусть артисты их поют». Но Литературный институт меня научил держать удар. Помните такие строчки: «У поэтов есть такой обычай – в круг сойдясь, оплевывать друг друга». Мы собирались на творческих семинарах и обсуждали работу друг друга. Мои товарищи, с которыми я сидел на занятиях, обедал в столовой, в пух и прах разносили меня. И я уходил, как побитая собака. Но эта школа меня сильно закалила. Прошло несколько лет, и мне присвоили звание заслуженного артиста. Теперь у меня несколько раз в месяц бывают выступления, где я в течение полутора часов пою свои песни, читаю стихи.

– Интересно, а кто в отличие от Добрынина восхитил вас тем, как подал ваш текст?
– За песню «Одуванчик» я благодарен Алле Пугачёвой. Она художник и увидела в этих стихах второй план, который я туда не закладывал. У меня одуванчик – такое нежное создание, с которого ветер сдувает пушинки, и он становится будто бы подстриженным под ноль. И у меня есть такой припев: «Одуванчик мой, моя любовь, прости. Время нелюбви сейчас на белом свете. Одуванчик мой, моя любовь, лети, лети, встретимся с тобой потом, когда утихнет ветер». И во время концерта в Кремле, когда Алла Борисовна пела про «постриженных под ноль», шёл видеоряд, где показывали ребят-призывников. Сильно получилось.

– Помимо того, что вы сочиняете и поёте песни, вы ещё и член жюри крупных культурных проектов ОАО «РЖД», например, «РЖД зажигает звёзды». Как началось ваше сотрудничество с компанией?
– Телекомпания «АГА», которая занимается проведением этих мероприятий, пригласила меня в оргкомитет фестивалей «Москва-транзит-Москва» и «РЖД зажигает звёзды», и уже 10 лет я с ними сотрудничаю. Написал гимн «Москва-транзит-Москва». Был на Дне железнодорожника в городе Дно Псковской области. Такая вот дружба у меня с железной дорогой.

– А потом возвращаетесь домой, где вас ждут не только жена, но и кот…
– С котом у меня долгая и трогательная история. Это уже второй мой Кука. Первого я подобрал в подъезде. Задумался об имени. Вспомнил, что Добрынин назвал своего попугая в мою честь – Симой. И я решил, что котёнку подойдёт домашнее прозвище жены Вячеслава Иры – Кука. Кот прожил со мной шестнадцать с половиной лет. Он был рядом в трудные моменты, когда не стало моей предыдущей жены. Являлся моим соавтором, когда я сочинял песни. Приходил, прижимался к ноге, слушал, ударял лапой по струнам. Когда его не стало, подобрали с женой Таней на даче у приятелей котёнка, нынешнего Куку. Так и живём.

Беседовала
Евгения Заболотских


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31