11 мая 2021 20:28

Прагматика джаза

Игорь Бутман уверен, что каждый человек имеет право на собственное суждение

Говорим «Игорь Бутман», подразумеваем джаз. И наоборот. Подарив себя джазу, Бутман стал народным артистом, арт-директором московских джазовых клубов, продюсером международных джазовых фестивалей.
Он живёт одновременно и в России, и в Америке, много гастролирует по миру, поэтому имеет объективный взгляд на культурную действительность нашего неспокойного ХХI века.

– Игорь, недавно по вашей инициативе в Москве прошёл первый фестиваль уличных пианино. В парке «Музеон», в саду «Эрмитаж» было много креатива, с классической музыкой, казалось бы, не сочетающегося. Почему решили устроить такой необычный фестиваль?
– Взрослые на этом фестивале могли познакомиться с музыкой классической, джазовой, других стилей – главное, не той, что представлена в широком формате на радио и телевидении. И они, возможно, захотят устраивать дома музыкальные салоны, как раньше. Я рад тому, что дети почувствовали интерес к музыкальным инструментам и теперь пойдут, например, в музыкальную школу. В советские годы это было престижно. В оркестр мечтали попасть, в ресторанах играли живые музыканты и неплохо зарабатывали. А потом культура музицирования ушла в сторону, потому что на первый план вышла экономическая составляющая. И только сейчас началось возвращение того лучшего, что было в советские годы, и появилась возможность обеспечить страну хорошей, качественной музыкой.

– Какие факторы этому способствуют?
– Те, над которыми смеются многие наши демократы: решения руководства нашей страны. Люди прислушиваются к президенту, мэрам, деятелям культуры.

– И к вам как к человеку, который больше девяти лет прожил в США. Вы и сейчас, имея не только российское, но и американское гражданство, периодически там работаете и наверняка лучше понимаете, почему наши люди ругают Америку и в то же время тянутся к ней и заимствуют у неё многое в плане моды, поведения, образа жизни?
– Знаете, люди, которые живут в регионах, тоже часто ругают москвичей. Но прежде чем это делать, надо узнать их, заметить хорошие стороны и попытаться взять их себе на вооружение. Недавно Владимир Путин сказал, что его привлекают в американцах открытость, раскрепощённость, стремление к новому. Почему бы нам не перенять у них эти качества? Мы пока ещё только идём к ним. Сложно сделать это быстро – мы, к сожалению, живём в открытом обществе всего 20 лет, а это очень мало.
Думаю, у нашего народа есть обида от того, что ожидали большего от Америки, когда развалился Советский Союз. У нас был налёт романтики. Но сейчас ситуация начала выправляться. И мы тоже проводим свою политику, и американские политики ругают нас. У них тоже есть стереотипы. И нам надо созданный образ о нас менять: сделать так, чтобы нас, так же как и их, принимали во всём мире. К счастью, благодаря искусству на нас обращают внимание. Да, наши академические музыканты, например Гергиев, Нетребко, Мацуев, Башмет, Спиваков, известны во всём мире, но этого мало. Джазовая и поп-музыка должны развиваться. Диски наших музыкантов должны расходиться миллионными тиражами. И правильно, что наши кинофильмы выдвигаются на «Оскар». Надо дальше биться. Надо, чтобы у нас была своя промышленность, которая, когда развалился Советский Союз, не выдержала конкуренции с открытым миром. Нужно создавать хорошие самолёты, автомобили. Отправлять наших ребят учиться, перенимать технологии у китайцев, корейцев. Никто не рождается гением – всё достаётся трудом.

– Вы упомянули о наших фильмах, которые выдвигаются на «Оскар». «Солнечный удар» – достойный кандидат от России на получение премии?
– Никита Михалков пользуется огромным авторитетом в мире, и его имя, его успехи могут сыграть хорошую службу. «Оскар» дают не просто хорошим фильмам. Понятно, что тут играет свою роль и политика, и фигура автора.

– Однако сам Никита Сергеевич не уверен в том, что его картина получит «Оскар», так как он с некоторых пор – персона нон-грата на Украине. В «чёрный» список Петра Порошенко могли попасть и вы, отправляясь на фестиваль Koktebel Jazz Party. Тогда вы получили письмо из Госдепа США с предупреждениями о том, что лучше в Крым не ездить. Вы написали ответ Бараку Обаме о том, что искусство вне политики. Какой была его реакция?
– Ответа я не получил и, честно говоря, удивился этому. Я был уверен, что моё письмо опубликует агентство Bloomberg. Мы всё сделали официально: передали послание через наш МИД. Но я не знаю, получено ли оно. На сегодняшний момент ситуация улеглась. На Koktebel Jazz Party и американцы приезжали и выступали, и никаких серьёзных мер против тех, кто ездил в Коктебель, принято не было.
Но, конечно, парадоксальна сама ситуация. Украинское министерство культуры написало письмо в американское посольство, сообщая ему о том, что американские джазовые музыканты готовы принять участие в фестивале на так называемой, по их мнению, оккупированной территории. Соответственно, Госдеп предупредил артистов, которые собирались ехать в Коктебель, о том, что есть официальный указ Обамы о том, что нельзя посещать Крым и производить какие-то услуги на его территории. Но во все времена, в том числе и в период «холодной войны», джазовые музыканты из Америки приезжали в Советский Союз. Джаз родился в Америке на хлопковых полях. И вот это искусство, которое как важнейшая часть американской культуры распространялось по всему миру, вдруг запрещают! И кому запрещают? Американцам! И в то же время Госдепартамент спонсирует поездки американских групп по России. Тогда уж будьте до конца последовательными. Я написал Бараку Обаме о том, что джаз всегда был самым свободным, самым независимым, самым современным искусством, и в первую очередь американским, поэтому нет смысла запрещать джазовым музыкантам ездить даже в Крым. При этом я написал о том, что на свои концерты и фестивали я приглашаю людей, мнение которых не разделяю. Допустим, я категорически не согласен с Андреем Макаревичем в его политических суждениях, но я не считаю, что это повод для того, чтобы его не пригласить на свой фестиваль.

– Игорь, вы дипломат. Из-за различных мнений о ситуации на Украине не только поссорилось немало людей, но и разрушилось немало семей.
– Понимаете, есть люди, которые не пьют кофе или встают в пять утра, в то время как я в 11, но я же не могу с ними из-за этого ругаться. Да, Макаревич против того, что Крым стал частью России. Но это его мнение, и оно имеет право на существование. При этом он остаётся выдающимся музыкантом. Более того, он меняется. Он стал заниматься джазом, выпустил альбом Yiddish Jazz («Еврейский джаз»), и я пригласил его на свой фестиваль. И, когда мы встречаемся, мы можем выпивать до шести утра, спорить ни о чём, разговаривать о том, что нам близко: о музыке, о женщинах. Мы можем вспоминать наше знакомство в 1983 году, когда я выступал с оркестром Лундстрема, а «Машина времени» кормила весь «Росконцерт». Однажды во время таких посиделок Андрей сделал нашу совместную фотографию и выложил её в социальную сеть. Нам начали писать: мне – зачем я с этим предателем Макаревичем, ему – зачем он с этим единороссом Бутманом?! Всегда можно договориться, если убрать амбиции, упрямство, гордость. Ведь через 100 лет мы все умрём. Будут другие границы, и никто даже не вспомнит о нынешних противоречиях.

– Но пока, например, санкции актуальны. Вас они коснулись?
– Слава богу, пока нет. Но мы, будучи Московским джазовым оркестром, стали больше играть благотворительных или бесплатных концертов. И из-за того, что играем больше и звучим лучше, появляются концерты, за которые нам платят. Но, конечно, если делать фестиваль, то сложнее найти спонсоров, тем более что рубль стал в два раза дешевле. Зарубежных артистов труднее приглашать: гонорары стали в долларах. Но, с другой стороны, санкции – шанс для нас начать делать какие-то вещи самостоятельно. Во время кризиса нужно уметь правильно расставлять акценты. В дзюдо борются два соперника. Когда большой давит, маленький, но более опытный, отходит, энергия большого проносится мимо, и маленький в этот момент может положить большого на лопатки. Так же и тут. Ни в коем случае нельзя расслабляться. И, как только мы сами себе докажем, что мы чего-то стоим, в это автоматически поверят и другие.

– Точно. Но вот вопрос: отчего же многие до сих пор верят поговорке «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст»? Откуда она вообще взялась?
– Просто рифма хорошая. Она появилась в советские годы. Знаменитый немецкий джазовый музыкант Эдди Рознер приехал в Советский Союз из Польши и был разочарован увиденным. Многих друзей арестовывали, и он решил сбежать. Его поймали на границе, посадили на 10 лет, и вот это выражение, скорее всего, пошло оттуда, оттого, что он хотел сбежать. И ещё Алексей Максимович Горький, оказавшись в Америке и не полюбив джаз, подлил масла в огонь. Джаз был высмеян и в «Мастере и Маргарите». Булгаков написал, что оркестр играл на балу у сатаны, дул, свистел, как афроамериканцы, правда, у него «негры» сказано. Эта фраза – тот стереотип, который никогда не уйдёт, несмотря на то что джазовая музыка облагораживает. Лица людей после концерта другие. И нам надо дать им заряд, пищу для размышлений, возможность творить на благо нашей страны. И я подумываю о том, чтобы организовать обучение искусству, в первую очередь джазу, а потом и року, и поп-музыке. Я мечтаю создать академию джаза и современной музыки одновременно. Наподобие знаменитого колледжа Беркли, где я учился.

– В начале нашего разговора вы упомянули о творческих людях, и очевидно, что превалирует мнение тех из них, кто состоит в партии. В любой. Вне зависимости от политических предпочтений. Ни для кого не секрет, что вы, например, являетесь доверенным лицом нашего президента, членом «Единой России». Что даёт членство в этих организациях?
– Люди стали неравнодушными, а одному что-то делать тяжело. И они ищут единомышленников. Например, режиссёр Юра Грымов – в «Справедливой России», а кто-то идёт к коммунистам. Что касается «Единой России», то она не ставит препоны членам других партий. Я готов выслушать идею любого человека вне зависимости от его политических предпочтений, если, конечно, она интересная и нацелена на благо. Я не сразу научился этому. Но в один прекрасный момент мне показалось нужным и важным начать понимать людей с другим видением жизни, потому что, выслушивая противоположную точку зрения, я могу почерпнуть из неё что-то для себя. Многие говорят: «Музыканты не должны влезать в политику». Хорошо. Но почему инженеры могут это делать?
Не надо вешать ярлыки. Сейчас можно делать необыкновенные вещи. Например, многие артисты жалуются, что на телевидение не пробиться. Но и в других странах на него не попасть. В Америке ты можешь прыгать вниз головой со 101-го этажа, и, если не разобьёшься, может быть, тебя покажут по телевизору. Всё зависит от человека, его знаний, удачи.
Когда я только-только приехал в Америку, ко мне появился интерес. Музыкант из Советского Союза вызывал любопытство. Меня показывали по телевизору. Один, второй, третий раз. А потом интерес пропал. Появились другие информационные поводы. Всё сложно везде. И самое главное – иметь собственные идеи, которые должны быть доведены до максимального совершенства, так, чтобы у них не было шансов не обратить на себя внимание. Друзья часто подтрунивают надо мной: «Мы не знаем, что ты хорошо играешь!» И я понимаю, что и им, и всем остальным каждый день нужно доказывать, что я действительно хорошо играю, я должен быть в форме, с идеями, не лениться. И тогда получится то, что нужно.

Беседовала
Евгения Заболотских


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31