09 декабря 2021 08:23

Печень и почки от чистого сердца

Людям хотят предложить ещё при жизни определиться с судьбой своих органов

В стране умирает почти 60% больных, находящихся в листе ожидания пересадки органов. И пока надежды на более оптимистичные цифры нет. Но перемены всё же возможны. В Госдуме обсуждают законопроект сенатора Антона Белякова, согласно которому в паспортах может появиться отметка о принципиальном согласии на пересадку органов нуждающемуся в трансплантации больному.
По данным Минздрава, ежегодно проводятся всего 1,4 тыс. операций по трансплантации органов – 16% от реальной медицинской потребности.

По мнению автора инициативы, причина такой ситуации кроется в организационных и правовых пробелах. В частности, у нас недостаточно центров трансплантации и отсутствует хорошо организованный банк донорских органов.

Пока действует так называемая презумпция согласия для посмертного донорства. Это значит, что врачи имеют полное право использовать органы умершего человека в медицинских целях, если только человек при жизни или его родственники, узнавшие о смерти, не опротестовали такую возможность.

Тем не менее медики редко соглашаются на самовольную операцию и предпочитают дождаться письменного согласия родственников. Эта процедура занимает много времени, и чаще всего врачи получают отказ. Когда же они действуют на свой страх и риск, но в рамках закона, родственники умершего подают на них в суд. Поправки, предложенные сенатором, могут кардинально изменить ситуацию.

Отметка о донорстве просто поможет унифицировать процесс, который и так предусмотрен в федеральном законодательстве. «Случается так, что родственники умершего, узнав потом о факте донорства, пребывают в шоковом состоянии, после подают иски в суд, но почти всегда признаётся правота врачей», – говорит доцент кафедры медицинского права Первого медицинского госуниверситета им. И.М. Сеченова Юлия Павлова.

Вся трансплантационная деятельность в России находится под строгим контролем и заниматься ею могут только специально аккредитованные медучреждения, объясняет Юлия Павлова. Любое нарушение в этой сфере чревато уголовным преследованием по самым тяжёлым статьям.

Несмотря на это, в сознании многих трансплантология ассоциируется в первую очередь с чёрным рынком. «Как только в процессе появляются какие-то суммы за непосредственный материал для пересадки, он переходит в криминальную плоскость. В нашей стране никто ни за какие органы и ткани плату не вносит, это закреплено на законодательном уровне», – напоминает Юлия Павлова.

Всецело поддерживает законопроект заведующий кафедрой патологической анатомии педиатрического факультета Российского национального исследовательского медицинского университета им Н.И. Пирогова Александр Талалаев. «Чем раньше изымут орган, тем больше вероятности спасти чью-то жизнь», – говорит он.

Но есть ли вероятность того, что врачи ради «разрешённого» органа не захотят спасать больного с отметкой в паспорте?

Профессор Талалаев уверен, что мифы о «врачах-вредителях» прочно засели в обществе, хотя на самом деле для процедуры трансплантации выполняется ряд непременных условий. Для фиксации факта гибели в медучреждении создаётся специальная комиссия, в которую входят и реаниматолог, и невролог, и лечащий врач пациента. Если объективные данные говорят о том, что мозг человека умер, то коллегиально выносится решение о констатации смерти, поясняет Александр Талалаев. И только после этого ставится вопрос об изъятии органов.

Если же человек погиб в автокатастрофе, то его ткани практически непригодны к пересадке: всего через пару часов они умирают.

Часто родственников умершего человека тревожит этическая сторона вопроса, некоторые из них ссылаются на религиозные убеждения. Впрочем, благочинный Дмитровского церковного округа протоиерей Афанасий Чорногуз пояснил, что запрет на трансплантацию – это заблуждение.
«Согласно официальной концепции, принятой на Архиерейском соборе Русской православной церкви, на пересадку органов есть принципиальное согласие. Однако важно помнить, что это касается только бескорыстной помощи. Если человек разрешает пересадку органов, руководствуясь исключительно человеколюбием, и стремится помочь близкому, то это не возбраняется», – поясняет протоиерей.

Законодательные инициативы нацелены на помощь трансплантологам. Однако профильные специалисты настроены резко отрицательно. Так, заведующий отделением координации органного донорства Федерального научного центра трансплантологии и искусственных органов им. академика В.И. Шумакова Игорь Погребниченко считает, что предложенные меры делу никак не помогут, даже навредят. «Мы прекрасно понимаем, что паспорт и водительские права мы часто предъявляем для проверки. Доступ к этим документам имеют многие люди. Я не понимаю, почему сугубо личная информация должна быть доступна посторонним», – отмечает он.

К тому же человек, который пожелал после смерти стать донором, должен потратить на это время: явиться в некое учреждение, написать заявление, отсидеть в очереди и, самое главное, сдать анализы. Эксперт предполагает, что немногие на это пойдут.

Трансплантолог предлагает подойти к проблеме с другой стороны – создать регистр отказов. Если человек против того, чтобы после смерти кому-то пересадили его органы, он должен подать соответствующее заявление. Если же ему всё равно или он согласен, тогда может быть применена действующая презумпция согласия.

Игорь Погребниченко также уверен, что необходимо проводить разъяснительную работу, чтобы гражданин чётко знал, как происходит трансплантация, зачем она делается и какие результаты приносит. Тогда он будет относиться к этой процедуре адекватнее.
«Высокий уровень доверия здравоохранению тоже не помешал бы. Тогда исчезли бы опасения людей, что их близких не будут спасать до конца. Нужна и профессиональная координация донорства. Сейчас у нас она практически отсутствует», – считает Игорь Погребниченко.

Очевидно, что трансплантация – процедура необходимая и существующая система нуждается в совершенствовании.

Елена Демиденко


Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30