28 сентября 2021 08:41

Мужская порода

Самокопание Дмитрия Нагиева не соответствует образу мачо, который мы видим на экране

Дмитрий Нагиев – это уже не только актёр и телеведущий. Это бренд, способный привлечь внимание миллионов зрителей, кажется, к любому проекту, в котором он появляется. «Кухня» недавно стала лауреатом ТЭФИ как лучший ситком года. Словом, жить бы да радоваться Дмитрию Нагиеву, а он всё в себе копается. Его открытость в интервью никак не соответствует фирменному ироничному прищуру Нагиева. Получилось сплошное опровержение расхожих мифов об уставшей от публики знаменитости.
– Дмитрий, телевидению ставят в упрёк, что оно отупляет людей, перебарщивая с комедиями, ситкомами, шоу. Что скажете на это?
– Те, кто это говорит, видимо, цифрами плохо владеют: большинство нашего кинематографа – серьёзные ленты, в том числе о войне, но 96% из них – просто плохие фильмы. Или же это дешёвые сериалы. Когда-то Владимир Бортко снял «Бандитский Петербург», и это было отличное кино. Первые сезоны «Каменской», «Улиц разбитых фонарей» были качественными. Но во что этот жанр выродился? Я не могу отличить сериалы друг от друга, как и голоса на эстраде. Зачем это всё, если Россия и так занимает седьмое место в мире по агрессии? К тому же многие люди садятся к телевизору, прожив непростой день, когда им, не исключено, приходилось решать вопросы выживаемости. Поэтому они нуждаются в лёгких жанрах.

– Про вас говорят, что на съёмках вы можете буквально одним словом или жестом заставить смеяться всю группу. Как у вас это получается?
– Понятия не имею. Меня актёры спрашивают: «Откуда ты всё это берёшь?» Бернарда Шоу однажды спросили: «Как вы из головы берёте столько идей?» На что он ответил, что из ноги их брать гораздо сложнее. Если я задамся вопросом, как это делаю, то остановлюсь. Помимо хохота, розыгрышей на площадке, очень важно, какой продукт ты выдаёшь в результате, что видит зритель. Поэтому я в первую очередь думаю о зрителе.

– То есть о рейтингах? Но думающие, взыскательные телезрители передачи в прайм-тайм не смотрят, их время наступает после полуночи.
– Да, элитная часть публики не делает погоды в этих рейтингах. И с этим должен считаться руководитель любого канала. Думающих людей везде и всегда меньше. В большинстве своём люди хотят смотреть не напрягаясь. Что никак не говорит об уровне того продукта, который им предлагают. Отношение производителей к сериалам меняется. Возьмите «Кухню» – это сериал, который снимался как полный метр. Там есть атмосфера, там отличный саундтрек. Не понимаю тех, кто приходит работать в сериалы как на халтурку. Дескать, вы меня, так и быть, получили, но самая важная моя роль будет завтра. Я, приходя на съёмку, всегда говорю себе, что здесь и сейчас мой актёрский момент истины. И я должен отработать его качественно. И пока что ни один фильм, думаю, не завалил. Я пытаюсь честно делать то, что мне выпадает.

– Что происходит с человеком, когда он становится знаменитым? У вас известность какими ощущениями сопровождается – это полёт в стратосфере или тяжкая обязанность?
– Я работаю 340 дней в году и практически никогда не отдыхаю. Давно такого не было, чтобы я просто лежал на пляже. Мне 47 лет, и я постоянно задаю себе вопрос: почему популярность пришла ко мне в 42 года, а не в 32, как к Брюсу Уиллису? Если думать только о том, сколько я помелькал на экране, то можно бы и остановиться. Но меня так долго не снимали, что, когда стали писать сценарии под меня, я стал страшно бояться выпасть из обоймы. Поэтому продолжаю молотить и молотить. Вечером, приходя домой, постоянно думаю: надо от чего-то отказаться. Но от чего? «Голос»? Нет уж, это самое рейтинговое шоу в мире. Перестать быть членом жюри КВН? Да я же об этом всегда мечтал. Корпоративы? Но это деньги, ведь у меня нет сбережений, чтобы я мог затаиться и сидеть на крыльце, играя на дудочке. И получается, что нет таких проектов, которые можно было бы безболезненно вычеркнуть. Поэтому продолжаю работать. Экономя на внимании тех, кто во мне нуждается, – родных и близких.

– Знаменитостей даже жалко: на них смотрят, хотят познакомиться. Вы с этим справляетесь?
– Когда мне в пять утра в аэропорту кто-то незнакомый кричит: «Димон, здорово!» – почему я должен этому радоваться? Не люблю панибратства. Поэтому стараюсь по минимуму бывать в публичных местах, не хожу на тусовки, избегаю компаний... Я одиночка, но я должен знать, что где-то есть глаза, сердце, ноги и ещё что-то, что меня ждёт. Раньше я как-то смущался, что для меня на первом месте женщины, а не рыбалка с друзьями и не баня. А теперь понимаю, что это как раз правильный режим правильной мужской природы. Так что в баню я хожу один, пиво могу тоже выпить один. Или со своей женщиной. Но интимной лирики вы от меня не дождётесь. Я для таких тем всегда закрыт.

– Как вы относитесь к тому, что вас называют мачо, или, говоря по-русски, крутым мужиком? Это вдогонку вашим словам о Брюсе Уиллисе.
– Глупо было бы говорить, что я не хочу никому нравиться. Но я никогда не делал ставку на внешний вид, а пытаюсь понравиться всё-таки за счёт внутреннего содержания, копаюсь в себе. Мужчин ведь легко определить по внутреннему содержанию, по мужскому стержню.

– А что такое, по-вашему, мужское содержание?
– Мой папа даже сейчас в свои далеко не юные годы выглядит авантажно благодаря внутреннему содержанию. Я помню, как красиво он шёл с работы в некрасивой куртке и брюках, но я понимал, что мой отец – красивый дядька. Как раз в нём, несмотря на то что он достаточно прост, я вижу этот самый мужской стержень – твёрдость духа, ответственность, которые пытаюсь развивать и в себе. Смысл жизни ведь в чём – чтобы становиться лучше. Вот и я продолжаю работать над собой. И ещё я часто вспоминаю совет, который дала мне моя мама, когда мне было 18: «Думай о том, чтобы женщине рядом с тобой было хорошо, а потом уже думай о себе». Я и своему сыну Кириллу старался привить эту мысль.

– У вас с ним хорошие отношения, нет разрыва поколений?
– У меня есть чувство, что я ему недодал. И не только потому, что мы с его мамой развелись, когда сыну было 12 лет, и он, как позже признался, хотел убить женщину, что была тогда рядом со мной. Но ещё и потому, что его детство пришлось на девяностые – время абсолютного безденежья и пустоты. Не понимаю тех, кто романтизирует эти годы. Мне хотелось, чтобы у моего ребёнка были хорошая одежда, игрушки. А где всё это было взять? Жена работала в «Ленконцерте», её зарплата немногим отличалась от моей студенческой стипендии. Я хватался за любую подработку: торговал на улице бутербродами, работал швейцаром. В Питере есть люди, которые помнят, как я в ливрее стоял у казино на Невском проспекте. Сейчас-то я не стесняюсь об этом говорить, а тогда моё внутреннее ощущение было не из простых. Если в доме лежали какие-то продукты, то было понятно – это для ребёнка. И даже когда мы стали жить лучше, я ещё долго спрашивал: «Это можно съесть?» Поэтому сейчас стараюсь те грустные годы восполнять, оказываю сыну, так сказать, материальную помощь.

– Насколько хорошо люди вашего звёздного статуса знают, как живёт страна, о её проблемах? Или вокруг вас стена, за которую не хочется заглядывать?
– Я снимался в разных местах страны и не понаслышке знаю, как живут обычные люди, в каком они бывают отчаянии, когда их ребёнок вдруг заболевает, а денег на операцию нет. И на государство надежды нет. Когда вы приезжаете за границу, то видите, что там спокойные люди, более-менее уверенные в своём будущем. У нас этой уверенности нет. Российская жизнь – это гонка, бегущий человек, который борется за своё физическое выживание. Сказку про расслабленного парня с печки, который вытащил чудесную щуку, исполнявшую все его желания, пора забыть.

Беседовал Игнат Вьюгин

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31