14 июня 2021 15:59

Тайный диск

Александр Буйнов хранит в столе блюз и рок-н-ролл собственного сочинения и исполнения

«Самый попсовый среди рокеров и самый рок-н-ролльный среди эстрадных исполнителей», как его называют музыкальные критики, Александр Буйнов выпустил песню «Не зову любовь», слова к которой впервые сочинил сам.
– Александр, ваша новая песня называется «Не зову любовь». Своей жене Алёне вы после ссоры пишете потрясающие любовные записки, цитирую: «...в доме повисла тишина. Кажется, кто-то умер. Наверное, это я? Труп сохранился хорошо, даже не пахнет. Это ведь не может длиться вечно?..» Эти строчки выдают в вас поэта. Почему же тексты песен вам сочиняли другие люди?
– Наверное, потому что всё вдохновение уходит в такие любовные записки! Я и правда лет 20 не писал песен. Их сочиняли для меня Игорь Крутой, Игорь Николаев, Михаил Гуцериев – начинающий нефтяник, как я его в шутку называю. Например, песня «Две жизни», придуманная им и вышедшая в 2012 году, стала шлягером.

– У поэта и бизнесмена Михаила Гуцериева есть собственный продюсерский центр, который раскручивает как начинающих, так и известных музыкантов. А вы не хотите помочь кому-то делать первые музыкальные шаги?
– В последнее время ко мне перестали обращаться с просьбами «продвинуть» кого-то из молодых. И слава богу. Мне претит кого-то тащить вперёд, на свет Божий. Пусть этим занимаются всякие «фабрики-заводы». Я с лёгким презрением отношусь к тем, кто там засветился и считает себя артистом. Есть, конечно, небесталанные девчата и ребята. И у многих такой гонор! И откуда он у них появляется? Где-нибудь в Сибири мне говорят, что со мной легко, а вот с «фабрикантами», которые туда недавно приезжали, сложно. Они вечно всем недовольны: то гостиница старая, то номер тесный. «Звездят», ещё ничего не добившись. И если не «фабриканты», то фрики кругом. Хотя бы та же «бородатая женщина».
Есть шикарная книжка Булата Окуджавы «Свидание с Бонапартом». Когда мы только познакомились с моей женой Алёной в 1985 году, мы её читали вместе. И там была шикарная, но не совсем оригинальная фраза: «Никогда ничего не проси». И это правда. Когда ничего не просишь, всё само идёт в руки: звание, награды, народная любовь. А к тем людям, которые создают себя на чистом пиаре, я отношусь скептически. И они смешны. Мне кажется, человек должен в профессии проходить школу, как на службе: от рядового до генерала. Вот у меня всё шло по нарастающей, и образовывался я постепенно. Сначала – музыкальное училище при консерватории по классу фортепиано, а когда мне было уже под 40, окончил ГИТИС. За сорок лет кочевой жизни я не был избалован роскошью. Недосыпы и удобства во дворе были нормальным явлением. Но было важно не это, а то, что я занимаюсь любимым делом и мне за это ещё и деньги платят.

– Вот вы критикуете «бородатую женщину», но и вы в своё время эпатаж любили: то кудри и драные джинсы, то ёжик и розовые пиджаки, а иногда и... платья!
– До окончания школы у меня были длинные волосы до плеч. Я копировал причёски старших друзей-битломанов. Потом я хипповал. Мы с Алексеем Глызиным были первыми хиппарями Москвы. Я был Буй, а он – Глыз. Я носил удивительные джинсы года три, не стирал их. И вот однажды Градский с барабанщиком Полонским прибили их гвоздями и привинтили шурупами к полу. В то светлое и чистое время мы ездили с концертами по колхозам Владимирской области. Проснувшись, я увидел штаны на полу, схватил их, и они порвались где только можно! Ветхие были. Градский с Полонским сжалились надо мной и начали мне помогать. Но джинсы пришлось выбросить.
А после 80-го года пошло новое веяние: короткие причёски и розовые пиджаки. И я стал ему соответствовать. Потом с цветом волос экспериментировал. Да, в своё время фриковал похлеще ребят «голубой направленности». Надевал купальник, платья несколько раз. Например, для съёмок программы «Голубой огонёк», которые проходили в Болгарии в 1985 году. Мы с «Весёлыми ребятами» исполняли песню «Бродячие артисты». Все переоделись клоунами. А мне брюк не хватило! И болгарская девушка говорит: «А у меня есть свадебное платье. Хотите?» И я ответил: «Давай!» Надел его и белую шляпу. Случайно, а все подумали, что это такой ход. А потом в этом платье и в туфлях на каблуках 45-го размера я поехал за Алёной. На машине – кажется, на «копейке». Мы только начали жить вместе и снимали квартиру на Соколе. Хотел посмешить её. По дороге промок под дождём, но, когда наконец мы подъехали к дому, в нём… отключили электричество! В общем, Алёна так и не увидела меня в образе «невесты».

– Зато она видит вас каждый день в других образах, которые во многом придумывает вам, как ваш продюсер, сама. На сольную карьеру, которой вы занялись только в 40 лет, Алёна вас сподвигла?
– Да, она, несмотря на то что моложе меня на 10 лет, руководит мной. Когда у меня обнаружили болезнь (Буйнов перенёс рак. – Ред.), она сказала мне: «Никогда не выходи на сцену так, чтобы тебя было жаль». Эстрада не терпит больных и старых. Вот недавно, когда я был на «Славянском базаре» в Витебске, во время репетиции ко мне подошли ребята и девчата с просьбой сфотографироваться. Я согласился. И фотки показали. Я увидел, что мне ещё можно выходить на сцену. А тогда, уговаривая меня уйти из группы, Алёна сказала: «Ты умрёшь клавишником «Весёлых ребят». Нужно «звездить». Учись. Перед тобой есть примеры. Киркоров, например. Садись за рояль и пиши себе репертуар». Первое время я злился, конечно. Всё-таки я – классический музыкант, и меня раздражает, когда говорят «певец Буйнов». Но я стараюсь реагировать с юмором и не обижаться. Отвечаю: «Я – музыкант, а певец, обладающий бельканто, – Градский». А у меня – командный военный голос, как считала моя мама. И всё-таки я благодарен Алёне за то, что в своё время она сказала мне, что я уже вырос из штанишек «Весёлых ребят». Конечно, мне было страшновато уходить в свободное плавание. В коллективе я работал лет 17, и мне было там удобно. А когда я остался один, у меня создалось впечатление, что я всё делаю, как все.

– Но все эстрадные артисты, какими бы глубокими натурами и в прошлом классическими музыкантами они ни были, вынуждены подчиняться законам шоу-бизнеса. Иначе они будут не интересны публике. И вы сейчас разве не играете по правилам этого мира?
– Всё правильно. Не стоит забывать, что 80% трудовых россиян – хорошие простые люди и только 20% населения интересны джаз, блюз и классика. У меня есть один тайный диск с моими песнями с другим вокалом вообще. Шикарные блюз и рок-н-ролл с прекрасными гармоническими ходами. Когда я ставлю этот диск друзьям или знакомым, они спрашивают: «Кто это?» И я отвечаю: «Это Буйнов. Только неузнаваемый». Этот диск – эксперимент. Я берегу его для себя, потому что не представляю, какому радио он мог бы подойти.

– Если бы вы оставили сцену, чем занялись бы?
– Не знаю. Коммерция – не моё. Может быть, когда-то буду преподавать детишкам музыку.

Беседовала Евгения Заболотских

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30