17 июня 2021 20:35

Конец эпохи

Карен Шахназаров: кризис кинематографа

О том, почему все режиссёры так схватились за ремейки, почему ворчит зритель, и о том, можно ли ещё считать кино искусством,  обозревателю «Гудка. Пятница» Евгении Заболоцких рассказал генеральный директор киноконцерна «Мосфильм» Карен Шахназаров.
– Карен Георгиевич, в современном кино снимается всё больше ремейков на легендарные советские фильмы. Чем вы объясните эту тенденцию: желанием авторов получить коммерческую выгоду или тем, что снимать что-то серьёзное некому и не о чем?
– Наверное, своих идей не хватает, поэтому пытаются реанимировать проверенные образцы, что, на мой взгляд, не очень удаётся.

– Режиссёр новой «Кавказской пленницы» Воронков сказал нам, что наше кино движется всего-навсего вслед за американским: дескать, там на ремейки «подсели» давно…
– Да, это их изобретение, но я, кстати, давно не видел американских ремейков и не могу сказать, что эта тенденция у них распространена так же широко, как у нас. Более того, думаю, что это и не очень востребовано в американском кино. Наши продюсеры, видимо, полагаются на американский опыт 20–30-летней давности.

– Ремейк «А зори здесь тихие…» снимают к 70-летию Победы со спецэффектами, потому что рассчитывают на молодёжную аудиторию. Но с таким же успехом можно снять экшен о войне на другом материале, вы согласны?
– Конечно. Я вообще не понимаю, как из «Зорей» можно сделать экшен. Там боёв по большому счёту нет – как тут спецэффекты применять? Это человеческая история, её смысл – не в спецэффектах. Но, с другой стороны, судить новые «Зори» не могу, потому что не знаю, как там всё придумано.

– В какой степени кино перестало быть искусством и стало развлечением?
– К сожалению, на мой взгляд, кино стало, как газета: прочитал и выбросил. Когда ты летишь в самолёте, смотреть Тарковского тебе совершенно не нужно. Теперь всё меньше нужны художественные образы, метафоры – всё то, что было в старом кино. Главное – сюжет, как можно проще, незамысловатый, желательно посмешнее или так, чтобы спецэффекты были. Честно говоря, мне, как человеку, вышедшему из того, старого кино, оно всё менее интересно. Я не получаю от него удовольствия. Вся наша компьютерная жизнь делает виртуальным и кино, поэтому оно всё меньше может называться искусством и становится тем, что американцы называют «энтертеймент» (развлечение). Конечно, развлекательная функция в кино всегда должна быть, но сегодня она стала превалирующей. Понятно, что подрастает поколение, которое не нуждается в другом кино, но эта тенденция пугает, и ничего с этим не поделаешь. Мир развивается по законам, которые мы не всегда можем понять.

– Иными словами, кино – тоже продукт, порождённый эпохой потребления?
– Конечно. Оно становится всё больше товаром, а там, где есть товар, искусства быть не может. Когда Микеланджело делал Давида или писал Сикстинскую капеллу, он создавал не товар, он пытался познать мир. Кино уподобляется живописи, которая всё больше становится частью дизайна. Зачем нужна картина? Затем, чтобы повесить её в доме, на даче. То же самое и с кино. Кино нужно для того, чтобы провести время, взяв бутылку пива, не напрягаясь. Оно не нуждается в неком мыслительном процессе. Я рад, что моя жизнь выпала в основном на тот период, когда фильм нёс в себе некий смысл, когда каждая картина реально влияла на жизнь людей. И люди искали в фильмах ответы на свои вопросы, и ты, когда работал в таком кино, понимал важность того, что ты делаешь.
Когда я смотрю на современное кино, то думаю, что если бы был молодым человеком, с моими сегодняшними знаниями, наверное, не выбрал бы эту профессию. Я в ней не вижу то, что я получал, когда пришёл в то кино, которое действительно было искусством.

– Грустная картинка вырисовывается…
– Тут дело не в радости, а в понимании того, что происходит. Наверное, мир, в котором все ездили на лошадях и где существовали парусные корабли, был гораздо красивее. Но им на смену пришли машины и пароходы. То же самое происходит и с кино. Дай бог, придут новые его формы, где человек сможет выражать свои чувства. Сегодня кино очень востребовано. Раньше люди газеты и книжки читали, а сейчас с появлением планшетников смотрят фильмы. Может быть, это не очень приятно, но налицо факт, что читающая цивилизация заканчивается и начинается цивилизация смотрящая. А наше кино, если не нарастит количество фильмов, не будет развиваться.

– Понятно, что на Западе нашему кино пробиться сложно, но и в таких экзотических странах, как Перу, Венесуэла, Эквадор и Аргентина, наверное, тоже слыхом не слыхивали о российском кино?
– Нет, там даже в советское время ничего нашего не показывали. Обычно на их фестивали мы возим одну-две современные картины и классику.
Другое дело, что устраиваем мы всё это на свои деньги. Бюджетных средств «Мосфильм» не получает вообще, а, на мой взгляд, такие акции должны проводиться на государственном уровне. Это дело, которое требует усилий, но если ты хочешь присутствовать в мире, ты должен их затрачивать. Например, американцы все свои картины, поступающие на испанский рынок, дублируют за свой счёт. А если проходит неделя французского кино, будьте уверены, что она оплачена французским государством.

– Тогда наше кино станет популярным в мире?
– Об этом не может быть и речи. Если мне память не изменяет, в том году было сделано 70 картин. Цифра настолько смехотворная, что можно считать: кинематографа в России нет. К примеру, Швеция делает более 50 фильмов в год, а у Франции за этот же период получается создать 400 картин, у Индии – 1500, у Китая – 1000. Ну как нам можно претендовать не то что на международный, но даже на свой рынок?

– Российское кино практически полностью зависит от бюджетных инвестиций, но почему же художественный уровень фильмов не улучшается?
– С этим, видимо, невозможно бороться. Рассчитывать на то, что все 70 снятых за год картин будут шедеврами, – сложно. Но если вы производите 300–500 картин, конечно, из них у вас будет порядка 100 приличных. Сейчас кино в России становится всё более любительским. Зато у нас мощный сериальный кинематограф: порядка 500–600 многосерийных фильмов в год.

– Насколько государство может вмешиваться, выделяя средства на фильмы?
– Оно пытается это делать, и я не вижу в этом ничего предосудительного. Кто платит, тот и музыку заказывает. И, на мой взгляд, государству надо бы больше вмешиваться в процесс. В советском кино было много минусов, но сама система давала результат. И много хороших картин тех времён до сих пор востребованы. А сейчас жизнь хороша: деньги дают, но не вмешиваются. Наш кинематограф абсолютно не заинтересован ни в работе с инвестициями, ни в частных деньгах. У нас много фильмов, которые никогда не выйдут на рынок.
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30