23 июня 2021 22:11

Объединяет народы искусство

Евгений Евтушенко отвечает, почему он живёт в Америке, а не на родине

Поэт Евгений Евтушенко не был в России два года. Вернувшись, он первым делом встретился со своими читателями. И всегда залы – московские или провинциальные – были полны. А потом люди стояли в очереди, чтобы получить заветный автограф.
Иногда книги, что они протягивали для подписи, были потёртыми, с пожелтевшими страницами. И становилось понятно, что стихи Евтушенко живут в их домах очень давно.

– Евгений Александрович, когда-то вы написали: «Поэт в России – больше, чем поэт». Получается, что время эту формулу не изменило?
– Сами ответьте на свой вопрос – встречи в Твери, Брянске, Владимире продолжались больше чем по четыре часа. Люди не только хотели слушать стихи, но и разговаривать. Когда был жив СССР, я объездил все республики. Живя в США, я объездил все штаты. А всего я был в 96 странах мира. И везде у меня есть друзья. Везде, в самых дальних точках я искал своих читателей, просто так не туристствовал.
В последние два года у меня было неважно со здоровьем, валялся в госпиталях, перенёс несколько операций. Но мне отовсюду шли слова поддержки, я получал письма, факсы, телеграммы... Со всех концов нашей Родины и из других стран – я всё время чувствовал тёплое дыхание своих читателей.

– Какую из своих поездок по миру вы вспоминаете чаще всего?
– Чаще всего вспоминаются не поездки, а инструктаж перед ними. Происходило это на так называемых выездных комиссиях при райкомах партии, они были в каждом городе. Молодые люди, к счастью, уже не помнят, что это такое. А между тем это были всесильные организации, состоящие из представителей рабочего класса, интеллигенции, колхозников... Меня благодаря их бдительности раз пять не выпустили за границу – не внушил я им доверия. Однажды вместе со мной отказали Муслиму Магомаеву. И даже Михаила Светлова не выпустили. Классика живого! Автора «Гренады»! Именем которого назывались молодёжные клубы! Его начали мучить лекцией, что он должен говорить за границей, чего не должен... Всё было при мне, потому что я проходил эту комиссию в тот же день. А когда Светлов возмутился, то совсем молоденькая девушка из комиссии сказала: «Я вас очень уважаю, Михаил Аркадьевич, люблю ваши стихи. Но вы же не были ни в одной загранпоездке». «Ошибаетесь, дорогая моя, – ответил Светлов. – Я был в пяти европейских странах, я их освобождал от фашизма в ранге майора Советской армии. И не вам меня поучать, как вести себя за границей». Разорвал эту анкету и ушёл. Он к тому времени уже болел и хотел съездить в Испанию, в ту самую Гренаду, где никогда не был.
И когда я, его ученик, попал в Гренаду, то первое, что сделал, взял белый платок и завернул туда рыжий ком гренадской земли. А потом уже в Москве мы пришли на могилу Светлова вместе с другим моим учителем, поэтом Ярославом Смеляковым, взяли лопаты и вкопали эту землю в могилу Светлова.
Сейчас, когда мне приходится выступать перед молодёжью, я спрашиваю, знают ли они, что такое выездная комиссия. Никто не знает. Какое счастье. Я горжусь тем, что, став народным депутатом Верховного Совета СССР, вставил в свою программу ликвидацию этих самых выездных комиссий. И доводил Горбачёва до исступления, потому что всё время повторял одно и то же: у нашего народа должна быть возможность видеть другие страны. Когда-нибудь это скажется на нашей психологии.

– Не хотели бы вернуться в Россию насовсем?
– Есть один вопрос, который я очень не люблю, а между тем мне его часто задают: «Почему вы живёте в Америке, а не на родине?» Где были написаны «Мертвые души» Гоголя? В Риме. Где были написаны «Охотничьи рассказы» Тургенева? В Париже. Сердце поэта – вот его территория родины.
Так случилось, что уже больше двадцати лет я преподаю в университете города Талса, штат Оклахома. Этот город стал своим для двух моих сыновей – Жени и Мити. Там моя жена Маша преподаёт русский язык в школе. И делает это с такой любовью, что стала Учителем года штата Оклахома.

– То, что сегодня происходит между Россией и США, – это новая «холодная война»?
– У этих держав ядерных запасов столько, что они могут снести земной шарик с катушек вообще. Лучше бы им объединиться перед общими врагами – террористами, наркоманией, голодом, от которого страдает 40% населения Земли. Ничто так не сближает, как борьба с общим врагом. Надеюсь, в итоге к этому и придёт. Я дитя двух войн: Великой Отечественной и «холодной». И все люди моего поколения были под огромным впечатлением от встречи американских и русских солдат на Эльбе. А в годы «холодной войны», несмотря на жёсткую официальную линию между СССР и США, всех лучших американских писателей у нас тем не менее в блистательных переводах продолжали печатать – и Хемингуэя, и Фолкнера, и Стейнбека... И мы их прекрасно знали, любили и потому не испытывали никакой враждебности по отношению к американскому народу. Американцы всё-таки меньше знали русскую литературу.
Но вот что интересно: мне случалось в те непростые времена бывать в библиотеках американских аэродромов. И там было много русской литературы: и Достоевский, и Чехов, и Толстой, и Булгаков. И это всё читалось, я сам видел. Я к тому, что политика разъединяет народы, а искусство соединяет. Как ненавидеть народ, если любишь его литературу, музыку, кино? Это же и есть душа народа. И когда политики толкают народы к взаимной ненависти, то последнее, что их удерживает, – это искусство. Это его великая функция.

– Что ваши студенты говорят о России?
– Меня никто не уполномочивал и не назначал быть послом России, но поскольку я всегда ощущал себя послом Пушкина и всей великой русской литературы, то вижу свою миссию в том, чтобы объяснить студентам Россию через её литературу и кино. Я показывал им фильм Александра Прошкина «Холодное лето пятьдесят третьего». Так они плакали, когда узнали, что это была последняя роль Папанова. В другой раз я показал им фильм Сидни Люмета «Двенадцать разгневанных мужчин» и ремейк этой картины «12», снятый Никитой Михалковым. Правда, я считаю, что это не ремейк, а полностью самостоятельная картина, одна из лучших у Михалкова. Так вот когда после просмотра мы провели голосование, какой фильм им понравился больше, то большинство голосов набрала российская картина. Студенты были потрясены игрой наших актёров – Маковецкого, Гармаша, Ефремова...
И я очень рад, что они знают и любят Пушкина, Ахматову, Лермонтова... Кстати, совсем недавно в Вашингтоне, под самым, что называется, носом у правительства, был проведён большой вечер, посвящённый двухсотлетию Лермонтова. И никто его не запрещал. И этот вечер работал на мир, несмотря на противоречия профессиональных политиков. Нет, что ни говорите, есть всё-таки в нас, русских и американцах, общая генетика, и то, что мы плечом к плечу победили фашизм, показывает, сколько зла могут победить эти две великие страны, если они будут, повторяю, объединяться, а не разъединяться.

– Об объединении: у вас есть потрясающие стихи про матч между сборными СССР и ФРГ через десять лет после Великой Отечественной войны на стадионе «Динамо». Расскажите, как это было, вы же были на матче?
– В футбол всегда вкладывалось много политики, через него можно понять многие события в мире. В 1954 году произошло чудо, когда сборная ФРГ через 9 лет после полного разгрома Германии стала чемпионом мира по футболу. И вот в 1955 году было решено устроить между сборными СССР и ФРГ – чемпионом мира! – товарищеский матч.
Никаких отношений между нашими странами тогда не было. Это был пробный шар. Хрущёв решил посмотреть, как будет реагировать народ на появление немцев в Москве. А после войны вся Москва, да и не только она – многие русские города были заполнены инвалидами на деревянных маленьких платформах. Как-то они себя прикрепляли ремнями к этим платформам и передвигались. В начале пятидесятых их стали убирать с улиц, это было очередное постыдное преступление Сталина перед собственным народом – делать облавы на людей, которые спасли свою страну. Их угоняли подальше от глаз, чтобы они не портили социалистический пейзаж, – на Соловки, на Валаам, за 101-й километр. И вдруг, когда объявили о проведении матча на «Динамо», оказалось, что их ещё очень много в Москве. Где они прятались, в каких бомбоубежищах и подвалах? Когда эти люди, разрезанные войной напополам, на своих каталках грохотали по булыжным мостовым к стадиону, многих трясло, даже фронтовиков, потому что понимали: может быть побоище. Они катились в выцветших гимнастёрках, с орденами и медалями на груди. А на шее у них висели фанерки: «Бей фрицев!» Когда они приехали на стадион, а их, конечно, пропустили, да и кто бы осмелился не пропустить, они заняли всю гаревую дорожку вокруг поля. Даже не знаю, что было бы, если мы проиграли. Но мы выиграли! Фактически с того матча началось примирение между немцами и русскими.

– Почему, по-вашему, хрущёвская оттепель так быстро закончилась?
– Меня не так давно пригласили в Госдуму прочитать лекцию об оттепели. Я вам скажу, в чём была главная ошибка шестидесятников, – мы долгое время противопоставляли Ленина Сталину, считали его предателем дела Ленина. К сожалению, это не так, Сталин был верным учеником Ленина, можно не читать больших книг, а достаточно прочитать «Моя маленькая лениниана» Венички Ерофеева. Это брошюра из сорока, что ли, страниц, где просто приведены цитаты из Ленина. Чего только стоит его совет Сталину, которому он однажды сказал: «Что-то я вас в последнее время плохо слышу, Сосо. Вы там пригрозите этим дурам-телефонисткам расстрелом, сразу слышимость будет лучше». Вот образ доброго дедушки Ленина.
Я написал поэму «Казанский университет», я от неё не отказываюсь, хотя и переосмыслил отношение к Ленину. Фактически там всё оставил, исключив только главу про Веру Фигнер, потому что это была террористка, а я её идеализировал. И революционный терроризм родился и развился в России, к сожалению, это правда. Это наша история. И брат Ленина Саша был террористом. Убивая царей и вельмож, они убивали вместе с ними невинных людей. А кто подписал приказ о расстреле царской семьи? Ленин, перенявший методы у своего брата. И который после его казни пообещал отомстить. Но кому он отомстил? Гумилёву, например. Хотя никаких доказательств, что тот участвовал в контрреволюционном заговоре, не было. Но мы были слишком зашорены, чтобы это понимать. Воспитание сказывалось, стихи про доброго дедушку Ленина, которые в школе учили.

– А что вы считаете главной проблемой нашей современной жизни?
– Мы не умеем дискутировать, оскорбляем друг друга. Дело дошло до того, что многие газеты лишили возможности на своих сайтах комментировать статьи. Потому что это невозможно стало читать – столько злобы, оскорблений. Нет культуры полемики. Хоть закон вводи: не считать кровным врагом человека, который думает иначе, чем вы, имеет другую точку зрения. Почему всё обязательно сводить к одной-единственной точке зрения? То же касается и истории – не надо сводить её к одному унитарному мнению, ещё очень многое в истории не выяснено.
Другая проблема – это образование. Я не говорю, что у нас нет хорошей молодёжи. Но мы при большой цензуре всё-таки лучше знали и свою историю, и свою литературу.

Беседовала
Людмила Петрова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30