17 июня 2021 01:29

Смысл путешествия

Писатель Андрей Платонов в 30-е годы прошлого века проехал по пути Александра Радищева

Главной книгой знаменитого писателя Андрея Платонова должно было стать «Путешествие из Ленинграда в Москву», выход которой был запланирован на 1938 год.
В книге, издание которой готовилось в журнале, а затем в издательстве «Советский писатель», должны были отразиться перемены в людях, прогресс, достигнутый страной за годы Советской власти. Путешествие предполагалось совершить на поездах, но писатель, как водится, сделал всё по-своему.

Байку о подробностях поездки рассказывал журналист М.М. Зотов, работавший с Андреем Платоновым во время войны в газете «Красная звезда».
«Был у него, говорит, такой случай. Приближалось 150-летие книги Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», и журнал «Октябрь» придумал, чтобы поехал современный писатель по этому же маршруту, с теми же остановками, как у Радищева, – Бологое, Тверь, и на каждой остановке писатель будет делать какую-то зарисовку... Заключили они договор, сел в поезд вместе с супругой.

В купе попался им то ли начальник ипподрома, то ли коннозаводчик питерский – такой разговорчивый еврей, одесский балагур, лихой выпивоха. Они выпили коньяку одну-две бутылки. В общем, пока доехали до Питера, договорились, что в Москву поедет Андрей, только на лошадях. Попутчик сказал: «Голубчик!.. Я тебе ямщика найму первосортного, он у меня работает конюхом. Раньше купцов возил, теперь тебя повезёт». «Дак «чугунка» ж теперь есть, кто же теперь на лошадях-то ездит?» – удивился ямщик, к которому нагрянули полные энтузиазма гости. Тем не менее через неделю тронулись в путь. Рассказчик, слова которого приводит в биографии Андрея Платонова (серия «ЖЗЛ») Алексей Варламов, за достоверность не ручался – «Андрюша мог и сфантазировать иногда», – но божился, что пересказал историю точно. «Всё он описал, что в пути видел, только, говорит, чёрт знает, как это получилось, но всё мне попадались какие-то пережитки капитализма...»

Платонов видел колхозы, где не платят зарплату, ослепших детей, погорельцев, нищих, старых чиновников, высланных из Ленинграда, заик, мещан, заключённых. Видел заколоченные избы, тюрьмы, базары, больницы, пустые города, где нет настоящего занятия людям, «костлявую землю» с «деревянными деревнями в деревянных лесах».

Разве это надо было замечать, об этом писать в победоносном и страшном 1937 году? Когда прорубались широченные проспекты, завершилось строительство 128-километрового канала имени Москвы, Чкалов с товарищами совершил беспосадочный перелёт Москва – Северный полюс – США, в Москве уже работало метро, а в Ленинграде открылся первый в мире Музей Арктики.

Грядущее мнение властей о книге выразил в своём дневнике Михаил Пришвин, имевший с автором «Чевенгура» довольно напряжённые отношения: «Командировка Платонова на лошади по пути Радищева из Москвы в Петербург (признаки отрыва от действительности)».

Что, так уж мила была Андрею Платоновичу Россия в лаптях? Когда он родился (1899 год), в моде была «чугунка» и Николай II, к примеру, с энтузиазмом собирал для сына железную дорогу. В «паровозики» играли и не столь венценосные особы, но даже обычные игрушки были не для Андрюши Климентова (настоящая фамилия писателя Платонова), старшего из 11 детей в семье. С 14 лет он начал работать. Зато, живя на окраине Воронежа, в Ямской Слободе, в нескольких сотнях метрах от узкоколейки, он имел возможность для других забав: часами наблюдал за манёврами паровозов и, как все местные мальчишки, с азартом катался на подножках вагонов. Отец его Платон Фирсович Климентов – паровозный машинист, слесарь воронежских железнодорожных мастерских, талантливый изобретатель-самоучка – был в Воронеже человеком известным. О нём не раз писала губернская пресса. Платонов унаследовал от отца любовь к технике и «потной работе».

Вышедшие из детства, перенятые от отца такие человеческие отношения с техникой проходят через всё творчество писателя. Вот старый механик, который спит не раздеваясь в ожидании подтверждения своей нужности – срочного вызова в депо. «Механик влез в будку одной холодной машины, сел у котла и задремал, истощённый собственным счастьем, обнимая одной рукою паровозный котёл, как живот всего трудящегося человечества, к которому он приобщился» («Фро»). Герой рассказа «В прекрасном и яростном мире» машинист Мальцев, умеющий «видеть одновременно и попутного воробья, и сигнал впереди, ощущая в тот же момент путь, вес состава и усилие машины», не мог предположить, что «могут быть другие люди, которые бы «больше его любили паровоз и лучше его водили поезда». «Чтобы ездить на паровозе исправно», считал машинист из «Чевенгура», «нужно сначала жену бросить, все заботы из головы выкинуть, свой хлеб в олеонафт макать – вот тогда человека можно подпустить к машине, и то через десять лет терпения!»

Казалось бы, вот готовый советский классик: налицо и столь ценимое пролетарское происхождение, и работа на благо общества (мелиоратор, изобретатель...), выдающийся литературный талант. Но отношения Платонова с властью не сложились. На каждое опубликованное произведение следовала бурная реакция критики, да и самого «вождя народов». Виной тут, в частности, была излишняя самостоятельность во всём. Так, на вопрос анкеты: «Каким литературным направлениям сочувствуете или принадлежите?» – Платонов отвечал: «Никаким, имею своё».

Каждое его слово встречалось в штыки. У критиков была популярна формулировка «юродивые откровения Платонова». Так, грустно-смешная история деревенского мужика («Усомнившийся Макар») была прочитана Сталиным и названа им вредной и двусмысленной. На опубликованной в 1931 году в журнале «Красная новь» повести «Впрок» («Бедняцкая хроника») генералиссимус собственноручно начертал: «кулацкая хроника», назвав при этом автора сволочью. Это звучало как приговор, но, к удивлению, Платонов остался на свободе. Месть была изощрённее: 29 апреля 1938 года был арестован единственный сын писателя 15-летний Платон, Тоша. Вернулся он только через два года благодаря заступничеству Михаила Шолохова смертельно больным и умер на руках отца. Гораздо позже от того же туберкулёза скончается и сам Платонов.

Что же стало с «главной книгой» писателя, сдача которой была намечена на июль 1938 года? Вряд ли Платонов мог доводить её до ума сразу после ареста сына, да и планы издательства, скорее всего, изменились. Но рукопись-то существовала. Вот что пишет в предисловии к книге Платонова «Июльская гроза» Виктор Чалмаев: «Глубокой осенью 1941 года... Платонов эвакуировался из Москвы в Уфу... Нужно ли говорить, что в дорогу он взял самое дорогое – чемодан с рукописью одного из самых сильных, по признанию самого писателя, произведений – романа «Путешествие в человечество». Андрей Платонов написал его по следам своего путешествия из Ленинграда в Москву, проехав в феврале 1937 года той же дорогой, что и Радищев.
В поезде, по дороге в Уфу, как свидетельствует народная молва, чемоданчик с романом украли...»

В 1991 году в журнале «Новый мир» были опубликованы уцелевшие наброски, в которых Платонов рассказывал, чем отличается путешествие писателя. «Цель его путешествия не в достижении конечного пункта, а всюду, по дороге – и в начале её, и посредине, и в конце, и даже вовсе в стороне от неё: везде, где возможно открытие и наблюдение неизвестного человеческого образа, где возможно явление новой человеческой души, – в этом и заключается истинный смысл писательского путешествия.

Правда, такое путешествие, если страстно предаться ему, имеет одну опасность – оно может никогда не кончиться».

Мария Анисимова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30