17 июня 2021 02:21

Победительное чувство

Захар Прилепин убеждён, что интересы русского народа должны быть выше либеральных ценностей

В писателе Захаре Прилепине ярко видны две черты – брутальность и нежность. В разговоре он поворачивается то одной их этих сторон, то другой. Свои взгляды он определяет как левоконсервативные. Скоро у Прилепина выходит роман «Обитель», он говорит, что это его лучшая книга.
– Помимо написания книг, вы ещё являетесь колумнистом многих изданий, совершенно полярных как по тематике, так и по аудитории. Зачем это вам?
– Разговаривать с аудиторией, которая тебя понимает, – это иметь предсказуемый результат. Гораздо интереснее попасть в ту аудиторию, где тебя заранее не приемлют с твоими взглядами, и навязать там свою точку зрения. Поэтому, начав писать книги и заниматься журналистикой, я постарался максимально широко распространить сферу своего присутствия на идеи, касающиеся мужчин, женщин, демографии, политики, религии и так далее.
Примерно такая же стратегия у Александра Проханова, который прежде еженедельно выступал на «Эхо Москвы». Казалось бы, что делать на либеральном радио Проханову, если он только и делает, что мечет громы и молнии против публики, собравшейся вокруг этого радио? Но это прохановская позиция – идти к тем людям, которые тебе не особенно рады. Мне такая стратегия близка. Есенин как-то сказал: «Я чувствую себя хозяином русской поэзии». Я не стал бы про себя так жёстко формулировать, но я точно чувствую себя на своём месте в российском литературном, журнальном и публицистическом пространстве. Не имеет смысла примыкать к какому-то лагерю, надо идти себе вперёд, что называется, с победительным чувством.

– И всё же вы совершенно определённо находитесь на стороне не либерального лагеря, а патриотического.
– Вся русская классическая литература достаточно антилиберального толка. Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Гоголь, Есенин, Блок, Хлебников, за исключением, пожалуй, Тургенева, это всё литература патриотического толка. Если бы эти люди вдруг появились в просвещённом, интеллигентском фейсбуке, их разорвали бы на части, потому что они писали вещи, которые сегодня произносить не комильфо. Основная либеральная ценность очень проста – это свобода выбора. Но для меня выбор, скажем, между Родиной и свободой – это вообще не выбор. Именно в понятии «Родина» и надо искать, по моему убеждению, ощущение духовной, душевной, культурной, этической и этнической свободы. А когда мне говорят о свободе, которая связана с географическим перемещением человека из точки А в точку Б, то я к этому всерьёз относиться не могу. Пушкин не выезжал за границу ни разу, Серафим Саровский не выезжал, Сергий Радонежский не выезжал, Толстой один раз из Ясной Поляны выехал – и всё. Что, они были менее свободны, чем люди, которые ездят каждый год в Европу или Турцию? Либералы же выбор между Родиной и свободой всегда решают в пользу свободы.
Я уверен: если в России завтра что-то начнёт происходить, то девяносто процентов либеральной общественности отсюда уедут. По причинам по-человечески вполне понятным. Но критик Лев Пирогов как-то сравнил в этой связи судьбу двух великих режиссёров – Тарковского и Шукшина. Вы можете себе представить ситуацию, что однажды Шукшин, которому не давали снимать, мотали нервы, вдруг сказал бы: «Ну всё, к чёрту эту страну, работать здесь невозможно»? А Тарковский, великая ценность России, выехал. Я не могу представить выехавшими ни Шукшина, ни Валентина Распутина, ни Есенина, ни Толстого.

– Поясните, пожалуйста, коли мы начали разговор о либерализме, как вы понимаете мысль Достоевского о том, что если России суждено погибнуть, то это произойдёт не из-за социалистов или анархистов, а из-за либералов?
– Сейчас в России причастность к либерализму означает европеизированность, показывает, что ты продвинутый, что ты в тренде. Если произносишь вещи противоположного толка, значит ты мракобес.
Патриотизм замазан людьми, которые держат жён, детей, деньги и собак за границей. Возьмите события на Украине. Для либералов те, кто вышел на Майдан, это герои, которые борются за свою независимость. А как только в Севастополе вышли на митинг тысячи людей, которые хотят присоединиться к России, те же самые либералы стали говорить, что это сепаратисты, они призывают к войне.
Объясните мне, почему российские либералы так настойчиво отстаивают интересы соседних наций, а не собственного народа? Когда в Эстонии, Латвии, Грузии начались национально-освободительные движения, то наши либералы были на их стороне. И так всегда: если либеральные ценности вступают в противоречие с интересами русского народа, то либеральные ценности оказываются выше. Почему-то эстонская интеллигенция не выступает на стороне русских патриотов.
И, кстати, об Эстонии. Когда в девяностые годы Прибалтийские республики отделялись, то либералы очень радовались за них: наконец-то они станут нормальными странами. Да, действительно, им многое удалось. Но с русским языком, русскими школами и всем остальным, что касается русских, большие проблемы. Сегодня то же самое происходит и на Украине: там не хотят принимать во внимание интересы русскоязычного населения. Меня не трогает, как Украина преподаёт историю самим украинцам, они могут рассказывать всё что угодно, например, что Бандера – национальный герой, это их суверенное право. Но мне не хотелось бы, чтобы двадцатимиллионному русскоязычному населению Украины преподавали историю, которая извращает их представление о самих себе.

– В романе «Санька» вы проводите параллель между любовью к жене и любовью к Родине: жену, как и Родину, не исследуешь, не рассматриваешь с интересом или неприязнью, ты их просто принимаешь – и это непреложно. А если тебе в твоей Родине что-то не нравится и ты хочешь перемен?
– Мой герой Санька Тишин, доказывая эту мысль, отталкивался от строчки Блока «О, Русь моя, жена моя». Если ты чувствуешь, что Россия тебе как жена, значит, так и будешь с ней жить. Жена в библейском смысле, к которой надо прилепиться, с которой ты повенчан и будешь жить до смерти.
Однако доводить до абсолюта каждое высказывание моих героев не стоит. Скажем, если твоя Родина будет косой косить своих граждан, ты её тоже будешь любить? Конечно, мне это не будет нравиться. У меня есть трудные вопросы к тому, что происходит в России последние двадцать лет, я всё это болезненно переживал с тех пор, как начал взрастать и оглядываться вокруг себя, тот же упадок русской деревни. Но интересы моей страны для меня всегда выше любых вопросов, которые я к ней имею. Именно поэтому я считаю точной позицию России по отношению к Украине, где абсолютно явно вырисовывается русофобия. Это может плохо закончиться для той части русских граждан, которые не мыслят себя без России. Не в том смысле, что их будут вырезать, а в том смысле, что их будут медленно, но верно украинизировать. И вот эту ситуацию уже нельзя воспринимать лояльно, меня раздражает такое отношение к моей стране, к моему языку и к моему народу.
Вспомните позицию белой эмиграции во время Первой мировой и Великой Отечественной – для них не было ничего отвратительнее большевизма, однако они были в этих войнах на стороне России. Это было превыше всех обид и трагедий. То есть ощущение родства со своей землёй оказалось самым важным, самым неизбывным.
К сожалению, сегодня это чувство без всякой войны, без большевиков стало истрачиваться. Например, в молодёжной среде стало легкоупотребительным слово «Рашка». А фраза «пора валить» произносится так же часто, как «здравствуйте», её не стыдятся. Если ты хочешь валить – вали, но не надо заявлений. Если ты считаешь, что эта страна называется «Рашкой», то выбери себе другую страну. Ещё бесит фраза «Я ничего никому не должен». Тысячи лет эта земля существовала, набирались необычайные богатства – культурные, экономические, географические, а тут появился такой венец творения, который ничего никому не должен. Зато ему должны все.

– А что, по-вашему, сейчас происходит с нашей литературой? Такое впечатление, что книг много, а читать нечего.
– Ситуация что в литературе, что в кинематографе, что даже в журналистике связана с тем, что необычайно понижена планка массовой культуры. В конце восьмидесятых, когда всё шло к развалу СССР, было ощущение, что сейчас появится новый, свободный гражданин, который будет ещё больше читать Стругацких, Распутина, Булгакова и станет в итоге гармоничным персонажем нового века. Но стремительно, за пять-семь лет, произошла обратная ситуация – рухнули книжные и журнальные тиражи, вместо научно-познавательных программ появились шоу экстрасенсов – бесовщина, по сути. Нация, которая вроде бы намеревалась сделать качественный рывок и поумнеть, впала в тотальное мракобесие. И если в советские времена планка массовой литературы была на уровне братьев Стругацких, Вайнеров и Юлиана Семёнова, а это всё качественная литература по большому счёту, то сегодня эта планка запредельно упала.
У меня с моим хорошим другом Дуней Смирновой однажды была беседа, она пожаловалась: в литературе, Захар, какой-то затык, читать нечего, прилавки забиты романами в мягких обложках, а русская литература куда-то исчезла. С другой стороны, телевидение, показывая огромное количество низкопробной продукции, создаёт ощущение, что и в кинематографе также затык. Но всё же прорывы есть. Поэтому я написал Дуне список из пятнадцати книг, которые надо прочитать, а она мне – список из пятнадцати фильмов.

– Огласите, пожалуйста, хотя бы половину списка для Дуни Смирновой.
– Назову имена – Олег Ермаков, Александр Терехов, Сергей Шаргунов, Герман Садулаев, Михаил Тарковский, Евгений Водолазкин... Но в целом в литературе, должен признать, с героями нашего времени сложно. Казалось бы, столько всего пережито после распада Советского Союза, а текста, который бы серьёзно обобщил этот опыт, пока не появилось.

– Назовите хотя бы одну причину, по которой надо обязательно читать книги.
– Книги – это ведь не просто листы нарезанной бумаги. По сути, мы дети русской литературы, она нас сформировала: всё, что мы знаем о Родине и о себе, мы негласно нахватались из текстов Пушкина, Толстого или Достоевского, они вошли в наш быт и обиход незаметно для нас самих. И любой народ, который начинает терять мифопоэтическое ощущение своей национальности, а его даёт именно литература, со временем перестаёт быть игроком на мировой карте. Так что книга – это пролонгированное ощущение своей национальной принадлежности.
И мой совет напоследок: вечером, вместо того чтобы торчать в фейсбуке, прочитайте стихотворение, оно очень гармонизирует душевное состояние. За месяц прочитаете тридцать одно хорошее стихотворение. Это, знаете, как фэншуй.

Беседовала
Людмила Петрова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30