19 июня 2021 17:36

Урок географии души

Александр Велединский считает, что вера в справедливость является человеческой слабостью

На днях станут известны имена лауреатов кинопремии «Золотой орёл». Фильм Александра Велединского «Географ глобус пропил», который уже назвали культовым, считается одним из главных претендентов на премию, картина выдвинута в нескольких номинациях, в том числе как лучший фильм.
– Александр Алексеевич, «Географ...», начав с «Кинотавра», где он получил главный приз, собрал весомый урожай наград на других отечественных и зарубежных кинофестивалях. При этом картину полюбили и зрители, у неё была хорошая касса. Чем вы это объясняете?
– Тем, что писатель Алексей Иванов, по чьему роману снят фильм, попал в архетип, ведь Виктор Сергеевич Служкин – географ, пропивший глобус, это типичный русский интеллигент, непротивленец, рефлексирующий маргинал, который отказывается от активного участия в жизни. Иванов вывел, в сущности, традиционного героя русской литературы – лишнего человека, он узнаваем. Ну а мы в картине всячески постарались сберечь эту линию. И заговорили со зрителем о том, как живёт обыкновенный человек в провинции, пытаясь сохранить себя и не причинить зло другим. Отсюда, думаю, и успех картины, в том числе прокатный. Это если коротко.

– Иванов в своих интервью даже говорил, что если искать литературные аналогии Служкину, то это князь Мышкин. Вам не кажется это перебором?
– Я по высшему разряду с Лёшей согласен. Более того, думаю, что Служкина можно сравнить и с другими героями, с Обломовым, например. Кто такой Обломов? Это человек, не сделавший зла. А тот, кто не сделал зла, – внимание! – уже сотворил добро. Вот и у Служкина такая природа, что на подлость он не отвечает подлостью. Вместо этого он напивается. Или чтобы не обидеть – также напивается. Ну как сказать напрямую женщине, что он её не хочет? Это же убить её. Поэтому он делает вид, что в стельку пьян.

– Ну да, регулярно закладывает за воротник, жене безропотно дал уйти к своему другу, да и учитель так себе – по учебнику читает. Какой-то не очень получается герой нашего времени...
– Отвечу цитатой из Андрея Вознесенского: «Какое время на дворе – такой мессия». Служкин – не герой нашего времени, он герой безвременья. Не хотите жить, как он, не нравится он вам – отлично, не живите. Но непротивление Служкина обстоятельствам и есть сопротивление, это такая форма стоицизма. Я видел, как картину воспринимают в Нью-Йорке, Торонто, Париже и других городах мира – люди видят в якобы лузере, якобы инфантильном маргинале притягательного своей порядочностью человека. А в Южно-Сахалинске после просмотра картины ко мне подошла пожилая учительница и сказала: «Вы сняли картину не про то, каким не должен быть учитель, а про то, каким должен быть человек».

– А каким он должен быть?
– Почему полюбился Служкин? Потому что люди поняли: он никогда не пойдёт к своей цели по головам. Он привлекателен тем, что дружба для него – это круглосуточное понятие.
А любовь – это когда прощение, долготерпение. В итоге и жена его оценила, потому и вернулась. С другой стороны, он тем и маргинален, что нынешние отношения между людьми больше похожи на сделку, из них ушло тепло. Москва – это почти Арктика в этом смысле, в провинции теплее, но и сюда оледенение добирается.

– Получается, вы с «Географом...» считали время, как в своё время Алексей Балабанов с фильмом «Брат». Но почему Служкин в Москву не едет, а торчит в Перми без работы? Сейчас все в Москву едут.
– Да ему по барабану Москва. Как и большинству людей в стране, уверяю вас. Они живут там, где им выпало жить, с коврами на стенах, им там вполне комфортно, они живут в согласии с собой, с миром. Кто-то считает те места краем географии, глушью заповедной, а для них это родина. Ленин как-то назвал интеллигенцию «гнилой». В моём понимании она гнилая потому, что, не желая в чём-то участвовать, пытается устраниться. Вопрос: как? Кто-то уезжает, кто-то уходит во внутренний эскапизм, а кто-то живёт так, как Служкин, потому что любит то место, где он родился, тех людей, что рядом с ним. Неужели всем непременно надо рваться в Москву за какой-то призрачной лучшей жизнью?

– Вы сами сказали, что люди, подобные доброму Служкину, – это маргиналы. Действительно, среда выталкивает таких из себя, поневоле заставляет локтями работать. Да и как тут удержаться, когда самое дорогое отнимают?
– Жизнь несправедлива, но это не повод, как говорит Служкин, не быть счастливым. И если ты сильный, то не наклонишься, всё равно будешь свою линию держать. Да, сегодня не в тренде нравственность, порядочность. И даже любовь не в тренде, но не в гендерном понимании, потому что влюбиться-то несложно, а просто – к людям. Легко любить своих детей, родителей, Бога, животных, а вот любить людей – нелегко, потому что люди разные, среди них много плохих.
Но хороших – больше, я в этом уверен. И то, что «Географа...» большинство людей воспринимают с плюсом, значит, добро в них всё-таки есть. И совесть, та самая божья капля, тоже есть.

– В чём, по-вашему, причина того, что нравственность сегодня не востребована?
– Много причин. Одна из них та, что мы живём в переломное время. Страна была семьдесят лет одна, потом другая, сейчас какая-то третья. У меня два сына, одному 27 лет, он родился ещё в СССР, другому – 21. И они абсолютно разные. Но стержневые понятия – любовь, ненависть, порядочность, нравственность – для обоих остаются главными. Заповедей никто не отменял, их десять, других нет. И не будет. Им и надо стараться соответствовать. Я не соответствую, но стараюсь.

– Заповедей никто не отменял, в церквях народу всё больше, но милосердие, доброта стали синонимом слабости.
– Милосердие – это высшее проявление силы! Это такой русский буддизм, если хотите. Только сильный может простить, быть великодушным, не судить других и не упрекать при этом людей своей добротой и своей хорошестью. Вот вера в справедливость – это слабость: справедливости нет, не было и не будет никогда. Надо о ней забыть, и тогда легче будет жить. Служкин так и живёт. Я и сам Служкин: несколько лет до того, как стал делать этот фильм, жил так же, как он, предпочитая всему диван. Ответственность у меня повысилась, когда родились дочки, я очень надеюсь увидеть их взрослыми. Поэтому скинул 26 кг, пить перестал совсем. Хотя по-прежнему в свои 54 года остаюсь подростком, как и Служкин. Да все мы – коллективный Служкин: живём в непростом мире, живём сложно. Мир этот не относится к нам доброжелательно, но это не повод быть немилосердным и не сохранить живую душу.

– У меня глобальный вопрос: зачем вы снимаете кино?
– Есть готовый ответ: для смягчения нравов. У Гёте как-то спросили: «Зачем вы пишете свои книги?» Он ответил: «Для смягчения нравов». Другой задачи я тоже не вижу.

– Очень странно это слышать от сценариста сериала «Бригада».
– «Бригада» тоже про то, что людей надо пожалеть, быть милосердным к ним, это же все наши, русские, российские, родные. Жалость там – определяющий призыв. Как у Шукшина: муж должен не любить, а жалеть. Вот я всех и жалею. А после того, как у меня дочки появились, особенно женщин жалею. Когда-нибудь обязательно сниму про них фильм.

– А кроме жалости, ещё какие-то чувства испытываете – к стране, к народу?
– Радости тоже много. Радует, что люди становятся более активными.
Я и сам стал гораздо свободнее говорить. Я же советский, рождённый в СССР, у меня отец воевал, и он мне постоянно говорил: «Саня, особо не распространяйся, тем более про политику». Поэтому я вырос неразговорчивый. Хотя в его кругу инженеров-физиков, когда они собирались дома, говорили на любые темы. И я всё это слушал и впитывал. Я не хочу возвращения тех времён, хотя в чём-то они были прекрасны. Мы с Захаром Прилепиным часто спорим на эту тему, он в отличие от меня империалист по своим убеждениям, в том смысле, что тоскует по такой империи, как Советский Союз. Но я никогда не буду снимать кино про хороший СССР, хотя сейчас эта тема активно эксплуатируется. И про плохой Советский Союз тоже не буду снимать, несмотря на то что тема антисоветчины могла бы отлично пойти на фестивалях, и некоторые мои коллеги этим пользуются.

– У вас в фильме обыгрывается знаменитая пермская инсталляция «Счастье не за горами». Сначала оно у вас за горами, потому что частицу «не» загораживает фигура Служкина. А потом надпись открывается полностью...
– Не вставить её в свой фильм я не мог, это вызов, вопль, который стоит посреди Перми. Сначала, правда, вырезал, а уже на окончательном монтаже спохватился: что же это я делаю? И быстро вернул назад.

– Так всё-таки счастье за горами или не за горами?
– Не за горами, конечно. Недаром ученики Служкина, с которыми он отправился в поход по уральской реке, прошли смертельно опасный порог. Самостоятельно, без него. Значит, те, кто идёт после нас, готовы к таким испытаниям. Гениально написал Дима Быков в рецензии на нашу картину: «Россия всегда перед порогом. И ведь пройдём». Конечно, пройдём, никуда не денемся. Нет такого глобуса, по которому можно выучить географию души. Но я абсолютно уверен: не стоит село без праведника. Пусть он даже пьёт, курит и влюбляется в ученицу, как Служкин. И добро – это всё-таки заразительная вещь.

Беседовала Людмила Петрова

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30