24 июня 2021 02:23

Штучный приём

Через руки Анатолия Смирнова прошло столько паровозов, тепловозов и электровозов, что он научился чувствовать их нутром. И находить опаснейшие неисправности там, где другие их не видят.
«Второго такого по возрасту и стажу на сети нет, – уверяет его сменщик Алексей Богданов. – Если верить списку приёмщиков всех дорог, который я видел в Ярославле, то Анатолий Дмитриевич у нас ветеран из ветеранов. 68-й год ему, 35 лет уже локомотивы принимает. И дальше принимал бы, благо полон сил и энтузиазма, да жена тяжело заболела. 31 декабря он последний день в депо отработает…»

И правда, приёмщик локомотивов эксплуатационного локомотивного депо Няндома Северной дирекции тяги Анатолий Смирнов бодр и энергичен. Голос у него высокий, задорный. Такому и шум дизеля не помеха. Этот голос здесь слышали паровозы, которые чинил Анатолий, устроившись в депо слесарем полвека назад. А потом все серии тепловозов, приходивших в Няндому. И все электровозы, появившиеся здесь с конца 90-х, тоже, наверное, знают голос своего приёмщика.
«Как-то раз дизель вразнос пошёл после ремонта, – развеивает идиллию Анатолий Дмитриевич. – Взревел, ничем его не остановить. Я уж хотел в окошко прыгать из кабины. Успел лечь на пол. Люки картера дизеля взрывом вырвало. Перепугался, конечно. Хотя потом всю жизнь часами гонял локомотивы на максимальных оборотах. И ничего, не боялся».

Специальность у Смирнова редкая, штучная. На приёмщика, говорят деповчане, нигде не учат. На эту должность берут лучших ремонтников. Надо знать локомотив в деталях, на ощупь. И видеть его глазами машиниста. Потому что приёмщик – посредник между ремонтом и эксплуатацией. Без его визы ни одна машина в рейс не выйдет. В его руках – безопасность локомотивной бригады, пассажиров.
«За пять лет, что мы вместе работаем, он выявил три или четыре тепловоза с трещинами в колёсных центрах, чреватыми сходом, – рассказывает Алексей Богданов. – Мне, например, этого ни разу не удавалось».

И мало кому удавалось. По словам начальника восстановительного поезда Сергея Вьялкина, многие годы возглавлявшего депо, Смирнов – единственный, кто неоднократно выявлял подобные дефекты. Слесарь, бригадир, мастер пропускали, а он находил. «У него особый талант, нюх на такие неисправности. Более десятка случаев могу припомнить. У нас, локомотивщиков, говорили так: любой отказ выше «экипажа» – брак в работе, а в экипажной части – возможное крушение. Так что на счету Анатолия Дмитриевича, наверное, не одна спасённая жизнь».

Сам Смирнов признаётся, что машину «нутром чувствует». Иду, говорит, по улице. Слышу, как работает локомотив. И могу сказать, что неисправно. «Глаз у него намётан: по малейшим признакам – ржавчине, шуму или вибрации – может определить дефект, – подтверждает Алексей Богданов. – А ещё он ходячий справочник. Я, например, когда проверяю величины зазоров, замеры по дизелю или экипажу, то сверяюсь с таблицами, а Анатолий Дмитриевич помнит всё наизусть».

На вопрос, не жалко ли уходить, ветеран улыбается: «Меня бы из депо только ногами вперёд, наверное, вынесли. Сам бы не ушёл, но надо жену везти в Питер на лечение». И это не просто слова. В депо он даже в свободное время приходит. Или звонит сменщику, просит что-то перепроверить на локомотиве. «Бывало, и в выходной его просили выйти, и ночью, – вспоминает Сергей Вьялкин. – Всегда приходил, принимал локомотив. Безотказный человек».

А вот жену Татьяну такие просьбы не очень радовали: «Постоянно в депо бегал после работы. Хорошо ещё живём рядом. И среди ночи ему звонили. Я как-то трубку взяла: «Дайте вы ему хоть до четырёх утра-то поспать!» Татьяна Александровна о муже говорит с благодарностью. Дома во всём могла на него положиться. Она врачом работала ежедневно, а он – в сменах. Всё время с детьми был, когда не на работе. В итоге дочь с сыном Петербургский университет путей сообщения окончили, как папа. А как же иначе? Ведь и родители главы семейства были железнодорожниками: отец машинистом, мать бухгалтером в депо Няндома.
«Рыбалка, – выдаёт жена неискоренимую страсть примерного семьянина. – Все призы деповские его были. Автобус им давали для соревнований. Полдепо выезжало, я уж не возражала. Обычно что-то по дому помогал мне сделать, чтобы уехать. Правда, сейчас всё больше около меня сидит: не очень хорошо себя чувствую. Ничего, вот в Питер к сыну приедем, вместе будут рыбачить на Ладожском озере».

Сын уже 12 лет зовёт родителей к себе. Квартиру им давно в Автове купил.
«А я всё упираюсь, – смеётся Анатолий Дмитриевич. – Я ведь родился и прожил всю жизнь в Няндоме. Могилы тут родительские».

Звали в своё время его и в управление дороги – инспектором по приёмке локомотивов. Да родные места не отпустили. И люди, с которыми работал.
«Авторитет у него непререкаемый, – замечает Алексей Богданов. – Слесарю, мастеру, начальнику ремонтного депо свою правоту, не повышая голоса, докажет. При этом с любым на равных. Ни тебе апломба, ни снобизма».
«За 30 лет я ни разу не слышал от него ни крика, ни матерных слов, – добавляет Сергей Вьялкин. – Хотя приёмщику и можно было бы... Просто он очень уважительно к людям относится».

Николай Порецкий,
соб. корр. «Гудка»
Ярославль

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30