03 марта 2021 02:43

Полёт «Бурана»

Во время посадки корабль совершил неожиданный маневр

Век космонавтики пока невелик. Но для нас 25-летие полёта «Бурана» – не только памятная дата, но и воспоминания о былой славе советской космонавтики. О полёте к звёздам первого в мире космонавта Юрия Гагарина, о создании МКС (многоразовых космических систем). И, конечно же, о печальной судьбе «Бурана». Руководителем первого и, увы, единственного полёта орбитального корабля «Буран» был Вадим Кравец, доктор технических наук, лауреат Государственной премии СССР.
Вадим Кравец, главный специалист РКК «Энергия» им. С.П. Королёва
– Вадим Георгиевич, в чём была сложность подготовки к запуску уникального космического корабля?
– С начала 80-х годов мне пришлось заниматься проблемой разработки и испытаний наземных средств контроля и управления посадкой «Бурана». Главная сложность была обусловлена тем, что трасса спуска и торможения орбитального корабля в атмосфере более чем вдвое длиннее и продолжительнее, чем у аппаратов одноразовых космических кораблей. А требуемая точность приземления на аэродром на три порядка выше по сравнению с парашютной посадкой тех же аппаратов одноразовых кораблей. Посадку «Бурана» надо было обеспечить с первого и единственного захода на аэродром.

– Насколько мне известно, старт переносился. А в чём причина – не рассказывали…
– За 51 секунду до старта он был автоматически отменён в связи с ненормальным отведением от ракеты фермы стартовой башни с приборами прицеливания. Пришлось сливать ракетное топливо, искать и устранять неполадки. Напряжённейшая работа шла в течение почти 20 суток. После всех проверок была назначена новая дата старта – 15 ноября.
В 6 часов 2 секунды утра по московскому времени МКС «Энергия» – «Буран» оторвалась от стартового стола и почти сразу ушла в низкую облачность. Первый полёт орбитального корабля из соображений безопасности с самого начала был определён как беспилотный.

– Но это было рискованно – можно было потерять МКС...
– Мы серьёзно готовились к этому полёту. Более двух лет велась отработка бортовой и наземной составляющих системы посадки на наземных стендах и на летающих лабораториях. Только на заключительном этапе было выполнено около 70 автоматических посадок на летающей лаборатории Ту-154 и 15 автоматических посадок аналога орбитального корабля в Лётно-исследовательском институте подмосковного города Жуковский.
Были у этой идеи и противники. За несколько месяцев до пуска правительству страны было направлено письмо, подписанное в том числе лётчиками-космонавтами Алексеем Леоновым и Игорем Волком. В нём говорилось, что орбитальный корабль не сможет надёжно выполнять полёт в автоматическом режиме. Они приводили ряд аргументов, среди которых была ссылка и на американский Space Shuttle, который пилотировался астронавтами. Но специальная межведомственная комиссия, изучив качество подготовки систем управления «Бурана», согласилась с предложением о беспилотном запуске.

– И как проходил полёт?
– Начну с того, что продолжительность первого полёта «Бурана» была определена в два витка, или 206 минут. Из них после отделения ракеты-носителя было 197,5 минуты самостоятельного автоматического полёта, практически без вмешательства ЦУПа. Каждый маневр мы ожидали в невероятном напряжении.
Проходит полтора часа. Бортовой цифровой вычислительный комплекс уже рассчитывает параметры тормозного маневра для схода с орбиты, которые переданы в ЦУП. В 8 часов 20 минут включается основной двигатель, комплекс отрабатывает заданную величину тормозного импульса. Корабль начинает снижение. Ещё через полчаса он «цепляется» за атмосферу, и в 8 часов 53 минуты на высоте около 90 км связь с ним прекращается из-за плазменных образований. Сейчас поймёте, почему я с такой точностью отмечаю отрезки спуска.
В 9 часов 11 минут, когда корабль снизился до высоты около 50 км, пошли доклады с ОКДП аэродрома: «Есть приём телеметрии!», «Есть обнаружение корабля средствами посадочных локаторов!», «Системы корабля работают нормально!». В этот момент «Буран» отделяло от посадочной полосы около 550 км, а скорость его хотя и уменьшилась, но почти в 10 раз превышала скорость звука.
На этом участке полёта орбитальный комплекс при снижении должен был пройти на высоте около 16 км вдоль взлётно-посадочной полосы аэродрома в западном направлении и, развернувшись на 180 градусов, выйти на взлётно-посадочную полосу «восточным заходом», практически против ветра.
Однако примерно через семь минут после выхода из плазмы «Буран» неожиданно заложил левый крен и, резко поменяв курс, пошёл практически поперёк оси взлётно-посадочной полосы. Около двух минут он совершал непрогнозируемый маневр.

– Представляю, что вы тогда чувствовали….
– Я почти уверен, что никто из ответственных за спуск этого не ожидал. Андрей Манучаров был на прямой связи со мной и молчал. Степан Микоян, заместитель руководителя полёта по посадке, и директор Московского опытно-конструкторского бюро «Марс» Анатолий Сыров в ЦУПе не успели ничего сказать. Когда «Буран» сменил курс и прошёл на высоте около 13 км практически поперёк посадочной полосы, я посмотрел на соседний пульт. Там за монитором траекторного контроля находился один из ответственных за спусковые алгоритмы в МОКБ «Марс» Ромуальд Бонк. Выглядел он в эти минуты неважно, наверное, и я тоже. Нам оставалось только ждать.

– Что же случилось? Произошёл какой-то сбой?
– Послеполётный анализ показал, что «Буран» выбрал полёт по оптимальной траектории гашения энергии и с учётом конкретных условий спуска, в том числе сильного бокового ветра. Сработал, как учили! Не зря заложили в «мозги» бортового вычислительного комплекса эти знания, трудами на наземных стендах и на летающих лабораториях чистили и отлаживали эти «мозги». Честь и слава всем участникам этой работы!

– И как прошла посадка?
– В 9 часов 21 минуту корабль начал разворачиваться в заданное направление и в 9 часов 22 минуты уже при звуковой скорости полёта вышел на расчётный режим.
На высоте около 7 км на сближение с «Бураном» вышел самолёт сопровождения МиГ-25, пилотируемый Магомедом Толбоевым, и мы в ЦУПе и на аэродроме начали получать изображение орбитального корабля. Летит целый и как будто невредимый!
Начинается посадочное маневрирование. Ещё минута, выпуск шасси, выстреливаются тормозные парашюты – и «Буран» замирает в центре взлётно-посадочной полосы с отклонением от её оси всего на три метра! Один из представителей Лётно-исследовательского института сказал: «Сел, как курсант-отличник! Просто не верится, что посадка беспилотная».

– Наверное, это были самые счастливые минуты?
– Не передать, что творилось в Центре управления! Взрослые, серьёзные и даже мрачноватые в последние сутки подготовки к полёту люди – инженеры, кандидаты и доктора наук – вскочили из-за пультов, кричали «ура!» и обнимались.

– Остаётся только пожалеть, что колоссальный труд лучших умов страны, совершивших прорыв в будущее, не имел достойного продолжения.
– МКС «Энергия» – «Буран» опередила своё время. Потенциальные возможности этой системы превосходили потребности нашей космической программы конца 80-х – начала 90-х годов. Ну а дальше экономическая ситуация не позволила продолжить эту дорогостоящую программу.
Вот и получилось, что в конце 80-х годов прошлого столетия мы были ближе к реализации сегодняшних проектов полётов к Луне и Марсу, чем сейчас.

Беседу вела Татьяна Улитина

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31