11 мая 2021 11:03

Предметное отражение

Идея об установке мемориальной доски, рассказывающей о роли железной дороги во время блокады Ленинграда, застряла в городском комитете по культуре

Почти год почётный железнодорожник ведёт переписку с комитетом по культуре Санкт-Петербурга, в которой просит установить на Финляндском вокзале памятную доску, посвящённую Дороге Победы и Дороге жизни.
С Финляндского вокзала в 1941–1943 годах эвакуировали поездами по Дороге жизни около одного миллиона жителей блокадного Ленинграда
В нашу газету Леонид Коренев обратился уже спустя полгода с того момента, как он начал переписку с властями.
«На Финляндском вокзале стоит лишь километровый столбик Дороги жизни, и то загороженный деревом, – рассказывает Леонид Коренев. – Я как-то услышал, как маленький мальчик спрашивал маму, что это значит, а внятных объяснений не получил, потому что мало кто знает, какую роль выполняли эта дорога и вокзал во время блокады. А ведь по этой дороге вывезли почти миллион жителей из блокадного города, а туда завозили продовольствие!»

В феврале Леонид Иванович написал запрос в городской комитет по культуре, будучи уверенным, что его идею оценят и поддержат.

Идея проста: установить на фасаде здания Финляндского вокзала памятную доску с надписью: «С этого вокзала в 1941–1943 годах было эвакуировано поездами по Дороге жизни на станцию Волховстрой около одного миллиона жителей блокадного Ленинграда. 7 февраля 1943 года в период прорыва блокады на пятую платформу вокзала прибыл по Дороге Победы первый поезд с продовольствием с большой земли для ленинградцев».

Почётный железнодорожник с нетерпением ждал ответа из комитета по культуре.

Параллельно знаток истории железных дорог пытался дозвониться в комитет. А конкретно исполнителю письма – секретарю по мемориальным доскам при правительстве Санкт-Петербурга Елене Крыловой.
«Я звонил и звонил, пенсионер же, время есть, а телефон или выключен, или на факс поставлен, – сетует Леонид Иванович. – Когда же Крылова взяла трубку, то пояснила, что с нового года предложения об установке мемориальных досок рассматриваются только от юридических лиц. Получалось, что я как простой гражданин не могу обратиться».

Энергичный пенсионер идею не забросил, а обратился за поддержкой в межрегиональную общественную организацию «Корпус инженеров путей сообщения».

Следующее письмо в комитет содержало ту же просьбу – об установке мемориальной доски, но уже от имени организации. И колесо бюрократии пошло по новому кругу.

В ответе уже на это письмо содержалась ссылка на закон «О мемориальных досках в Санкт-Петербурге», в котором перечислялся список документов, которые необходимо предоставить дополнительно к обращению.

Это в данном случае архивные данные, подтверждающие факт вывоза жителей блокадного Ленинграда и их количество, справка-обоснование с изложением причин, по которым предлагается увековечить память о тех событиях. А также перечень лиц, кто изготовит, профинансирует и установит доску.
«После этого ответа я не понял одну вещь: получается, человек всё должен сделать сам, в том числе профинансировать и установить памятную доску. Но зачем тогда вообще нужен комитет по культуре?! Бумажки перекладывать и выдавать разрешения?» – возмущается Коренев.

Как бы смешно это ни звучало, но в комитете по культуре подтвердили, что в данном случае действительно весь объём работы ложится на плечи инициатора. Комитет лишь выдаёт разрешение, а документами, проектом и финансами занимается тот, кто обратился.
«Инициаторами идеи могут выступать как юридические лица, так и органы исполнительной или законодательной власти, – рассказывает «Гудку» Елена Крылова. – Дальше вступают в силу обстоятельства. Например, согласно финансовому законодательству ни один комитет, муниципальный орган и законодательная власть не могут быть заказчиком, то есть не вправе давать гарантию финансирования. К тому же хорошая доска стоит немалых денег. Потому что у неё должен быть автор – архитектор или скульптор. А им надо платить за проект. К тому же доска должна быть выполнена из хорошего материала».

По её словам, стоимость мемориальной доски из мрамора или гранита с надписью может составить порядка 300 тыс. руб.

А вот обычное бюро ритуальных услуг выполнит всю ту же работу за 30–40 тыс. руб.

Леонид Коренев всё ещё был уверен, что комитету по культуре нужна и важна его идея. Поэтому не поленился оформить заявку. На четырёх листах он описал и обосновал необходимость установки мемориальной доски. Также расписал перечень организаций, которые могли бы принять участие в финансировании этого проекта.

Загвоздка оказалась лишь в том, чтобы достать архивные документы, подтверждающие количество эвакуированных блокадников. Дело в том, что установить точную цифру вывезенных по железной дороге жителей Ленинграда невозможно. Миллион получается, исходя из разницы между общим количеством эвакуированных и вывезенных по Дороге жизни.

Комитет по культуре остался непреклонным.
«Конечно, всё, что связано с Дорогой жизни, для нас свято, но то, что будет написано на мемориальной доске, должно быть архивно подтверждено, – констатирует Елена Крылова. – Не знаю, что это должны быть за документы. Таких, наверное, не существует в принципе».
«Я понимаю, что в этих архивах я и погибну, не говоря уже о том, что оплатить копии мне придётся из своего кармана. А лишних денег у меня нет», – с горечью говорит Леонид Коренев.

Если Леонид Иванович не откажется от своей идеи, ему придётся пройти новый круг бюрократической машины. Ведь проект доски ещё надо согласовать, после пройти своего рода цензуру, то есть редакционные правки членов Совета по мемориальным доскам. Ему же придётся найти заказчика, организовать изготовление и установку.

В январе следующего года исполняется 70 лет со Дня полного снятия блокады Ленинграда. Из федерального и региональных бюджетов выделены сотни миллионов рублей, в частности на приведение мемориальных объектов в порядок. По случаю великого праздника городские власти уже анонсировали военный парад, праздничный концерт, приём у губернатора, обещают также чествовать тех, кто пережил блокаду.

Леонид Иванович как раз один из них. В трёхлетнем возрасте он умирал от дистрофии в эвакуации в Горьковской области. Сегодня он хочет лишь одного: чтобы его память нашла своё предметное отражение.

Яна Позолотчикова,
соб. корр. «Гудка»
Санкт-Петербург

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30