Новости дня

Мероприятия

Задать вопрос участникам круглого стола
Закрыть
Вопрос участнику
Защита от автоматического заполнения   Введите символы с картинки*

140 лет назад учреждена первая форма для служащих российских железных дорог

Социальная политика | Четверг | 20.12.2018 | 23:10
Тёмные тона мундира железнодорожника «означают благородность тяжкого и скромного труда»
Тёмные тона мундира железнодорожника «означают благородность тяжкого и скромного труда» | Социальная политика
Архив/ИД «Гудок»
21 декабря 1878 года была высочайше утверждена единая форменная одежда для всех служащих на железных дорогах – первая в российской истории. У этого указа была непростая судьба, о которой и рассказывает сегодня «Гудок». 

Вопрос о введении единой формы одежды для железнодорожников поднимался не раз, начиная с появления первых железных дорог Российской империи. Смысл его состоял в том, чтобы «создать единообразие для всего отделения железных дорог» – как отмечал главноуправляющий путей сообщения Пётр Клейнмихель в 1843 году, «без различия между чиновниками управлений высоких рангов и простыми служащими». 

Но первым сформулировал проблему ещё основатель Корпуса инженеров путей сообщения Августин Бетанкур, писавший о том, что «было бы весьма похвально и для духа выпускников-инженеров желательно, чтобы они сохраняли особый свой мундир» (эту фразу передал Иван Муравьёв-Апостол в ходе обсуждения доклада Клейнмихеля, подчеркнув, что эти слова великий испанец произнёс на ломаном, но русском языке). Однако до появления «общего» мундира было очень далеко. 
«Выпускники-инженеры», за которых переживал Бетанкур, были приписаны к военному министерству и формально не состояли на гражданской службе. 

Вспоминая о пятидесятых годах XIX века, Сергей Витте, будущий министр путей сообщения, писал: «В это время все инженеры путей сообщения носили ещё военный мундир... Вследствие того что военная часть находилась в ведении гражданских чинов, как бы ронялся престиж военного мундира». Поэтому попытка введения единой формы одежды сталкивалась с поистине непреодолимыми трудностями: инженеры были против того, чтобы их военный мундир распространялся на гражданских чинов, но при этом не желали сами менять его ни на какое «партикулярное платье».

Несговорчивость инженеров удалось обойти только на волне Великих реформ 1860-х годов. Но и в те годы трём министрам подряд не удалось даже поставить вопрос на голосование – в архивах сохранились повестки дня министерских заседаний, на которых «инженеры путей сообщения высокого ранга» вычёркивали возможность обсуждения проблемы. Один из анонимных голосов против дошёл до наших дней из 1870 года: «Мы бы не хотели, чтобы нас крепко связывали с военными... мы не они. Но в то же время мы считаем недопустимым, так сказать, перешивать мундиры по меркам других лиц. У этой одежды слишком высокая ценность, чтобы доверять её всем без исключения гражданским чиновникам. При всём уважении... я полагаю, мы бы все хотели занимать наше прежнее положение между военными и гражданскими. Мундир не привьёт новых качеств тем, кто его будет носить, а мы лишимся важного знака достоинства и чести, пусть же и впредь его носят инженеры путей сообщений, коли им так угодно».

Служебную записку по спорному вопросу подал в 1870 году и будущий министр путей сообщения Сергей Витте, тогда только что окончивший университет. По его словам, «желательно, чтобы наш мундир отличался от военного и от цивильного платья, но был бы всё-таки приметен для окружающих». 

С этого момента началась подготовка к введению единой формы одежды для всех служащих на российских железных дорогах. Профильный комитет возглавил Константин Посьет, ставший в 1874 году министром путей сообщения. Одно из требований к описанию мундира – а после многочисленных споров на уровне министерств новую одежду было решено называть именно так – гласило: подчеркнуть, что человек находится на службе, причём тёмные тона «долженствуют означать благородность тяжкого и скромного труда».

Ориентирами для создания мундира служили и военные инженеры, с которыми важно было показать отдалённое родство, и чиновники медицинских учреждений, и транспортники. 

Другим соображением лаконично делился Витте в 1876 году, когда работа по созданию единой формы одежды была в разгаре: «Честь мундира поможет тем, кто его носит, лучше служить». На этом этапе были учтены пожелания самих железнодорожников, среди которых был впервые проведён массовый опрос, выявивший их представления об идеальной служебной одежде. Выяснились интересные подробности: оказалось, что большинство людей ценили единую форму одежды за то, что она скрадывала различия в имущественном положении. Кроме того, она придавала достоинство и напоминала о высоком жребии «общественного служения, долга и пользы народной». Особо отмечалось, что даже в самом Министерстве путей сообщения следует придерживаться своеобразной «градации» формы одежды между сугубо гражданскими служащими и инженерами, принадлежавшими к военному ведомству, – у последних оставили эполеты.

Для изготовления эскизов мундиров специалисты по форменному костюму посетили железные дороги Европы, но ни на одной из них не встретили того, что искали: качественного и красивого мундира, опиравшегося на национальные традиции служебной одежды. Тёмно-оливковый цвет, выбранный в качестве основного, «долженствовал хранить память о великих воинских традициях предков» (к тому времени общепринятым в российской армии стал другой тёмный цвет – ближе к синему). В самом мундире удачно сочетались военные и гражданские элементы – на френче отсутствовали нарукавные нашивки и шевроны, но были погоны. Пуговицы выполнялись из латуни или меди. При создании эскизов к мундиру учитывалось, что те, кто его носит, будут проводить основную часть времени в помещении поезда, следовательно, цвета одежды должны были хорошо сочетаться с убранством вагонов.

По мнению Сергея Витте, уже то обстоятельство, что отныне «человек, носивший мундир, будет беречь его и стремиться держать в чистоте и порядке, поспособствует улучшению «морального состояния» железнодорожников». 
Работа приближалась к концу. В Министерстве путей сообщения возникло предложение ввести и парадную форму одежды. Упоминалось, что это потребовало бы дополнительных расходов от самих железнодорожников, но «благотворно воздействовало бы на их дух». С этой целью парадный мундир сначала был введён в качестве наградного (его были удостоены все почётные сотрудники МПС и ветераны транспорта). 

В 1879 году и повседневная, и парадная форма одежды были переведены «на казённый счёт», то есть выдавались бесплатно. Всего надо было пошить более 100 тыс. комплектов мундиров. Для служащих железных дорог на севере и в Сибири были приняты особые мерки, чтобы форменную одежду можно было утеплить или поддеть под неё рубашку.

Наконец, ещё одной особенностью – и едва ли не самой важной – стало своеобразное «уравнивание» в мундирах между рядовыми железнодорожниками и начальствующим составом. Сама форма одежды была одинаковой, различия касались лишь знаков продвижения по службе. Дело было за малым: описание форменной одежды должно было быть высочайше утверждено императором Александром Освободителем. Вопреки ожиданиям, император отнёсся к проекту очень внимательно, в течение часа просматривал эскизы, а потом потребовал уже готовые платья и велел своим гвардейцам примерить их. Оставшись довольным увиденным, он подписал указ о первой единой форменной одежде для всех служащих российских железных дорог 21 декабря 1878 года.

Владимир Максаков

Cегодня в СМИ

Первые лица