Новости дня

Возвращение из самоизоляции будет долгим

Пока мы дома | Вторник | 12.05.2020 | 08:08
Нина Петроченко, психолог, директор ГБУ «Московская служба психологической помощи населению»
Возвращение из самоизоляции будет долгим | Пока мы дома
фото: Сергей Бобылёв / ТАСС
Первые робкие заявления представителей Роспотребнадзора и Минздрава России о возможных послаблениях режима самоизоляции тонут в потоке новостей о продолжающемся росте количества заразившихся коронавирусом. Но думать о постепенном выходе из домашнего заточения, дальнейшей работе и общении надо уже сейчас.

– Нина Алексеевна, сколько звонков в сутки принимают психологи горячей линии с начала эпидемии коронавируса?

– Бывают и всплески – по 700–750 звонков в сутки, и некоторое затишье – по 300 звонков. Наша горячая линия работает круглосуточно, мы начали работать в конце марта и за этот период приняли порядка 17 тыс. звонков. Причём звонят не только москвичи, но и жители Подмосковья, других регионов.

– Сейчас все оказались в непривычных условиях – в замкнутом пространстве дома, и у людей самые разные реакции на это – от апатии до агрессии. Как быстро наша психика может перестроиться на жизнь в новых условиях?

– Не быстро, и это хорошо. На бессознательном уровне срабатывают защитные механизмы, направленные на минимизацию отрицательных переживаний, которые мы испытываем сейчас из-за тревоги, страхов – заразиться коронавирусом и умереть, остаться без работы и средств к существованию, сильно поправиться на карантине. Когда в середине марта эпидемия пришла в Россию и начали вводиться первые ограничения, люди испытали шок от всего, что на них свалилось, и от того, что все оказались вовлечены в события, которые ещё зимой казались чем-то далёким и неправдоподобным. Потом была реакция неприятия – стадия отрицания реальности, когда человек отвергает события, мысли и чувства, которые не может принять.

– Кто-то так и застрял на этой стадии – до сих пор немало людей, отрицающих существование коронавируса и саму эпидемию. А правильная ли установка на то, что надо сейчас немного потерпеть – и всё пройдёт?

– Нет, терпеть не надо. Давайте мы просто примем ситуацию, в которой оказались. Мы не можем её изменить, но каждый день делаем свой осознанный выбор: тщательнее и чаще, чем раньше, моем руки, надеваем маску в общественных местах, перчатки – в супермаркете и метро, выходим из дома только по крайней необходимости. Не надо воспринимать это как что-то, с чем вы примирились, что кто-то вас заставляет это делать. Это ваш осознанный выбор – прислушаться к рекомендациям специалистов и делать то, что они рекомендуют, или нет. Условия непривычные, готовых решений нет, но от нас зависит, как мы проживём этот период нашей жизни.

– Некоторые говорят: деды войну пережили и им было намного тяжелее, а сейчас – разве это трудности? Мы тоже всё переживём. Насколько корректно сравнивать военное время и наше?

– Если кому-то хочется обратиться к памяти деда и он понимает, что дед оказался в нечеловеческих условиях и выдержал, а наши условия – не война, а всего лишь самоизоляция дома, если человеку легче справляться со стрессом при помощи своей отсылки к памяти деда, то пусть справляется именно так. Наши деды проживали каждую минуту как последнюю. Конечно, их условия и наши сравнивать нельзя, но если кто-то говорит себе, что я всё выдержу благодаря памяти о дедах и их подвиге, пусть вспоминает и таким образом мотивирует себя.

– Кому тяжелее на карантине – мужчинам или женщинам?

– Всем тяжело, так как процесс пока бесконечен, а результат размыт.

– Какие реакции на происходящее психологи наблюдают сейчас?

– Апатия, упадок сил, отсутствие мотивации, тоска, грусть, страх, тревожные, депрессивные состояния, человек не может найти себе места… У кого-то на поведение накладывают отпечаток социальное недоверие и инфантилизм, которые есть в современном обществе. Самая частая реакция – повышенная тревожность из-за неопределённости и неизвестности. Причина тревоги проста: о вирусе врачам пока известно немного, лекарств и вакцины нет, как долго продлится эпидемия и когда мы вернёмся к нормальной жизни – неизвестно. А человек хочет услышать: «Вирус победят 12 мая, карантин снимут 13-го, а 14-го наступит прежняя жизнь». Но ждать этих слов бессмысленно. Ожидания не оправдываются, человеку становится ещё тревожнее, и запускается механизм, когда психика начинает в усиленном режиме что-то продуцировать.

– Например, раздражение и агрессию, которые у кого-то выливаются в домашнее насилие – против жены, детей, пожилых родителей. Увеличилось ли число таких случаев?

– Немного увеличилось, на доли процентов, но пока не могу точно сказать, с чем это связано. В каждой семье могут быть конфликты, но если семья ресурсная, как говорят психологи, то есть та, где люди слышат, уважают друг друга, у них есть ресурсы для решения спорных ситуаций, то там дело до насилия, конечно же, не дойдёт. Хотя отсутствие личного пространства, возможности уединиться обостряет ситуацию даже в образцовых семьях. А в неблагополучных тем более.
Если семья конфликтная и конфликты эти дошли до состояния развода, если все ресурсы исчерпаны, то в нынешней ситуации супругам лучше заключить временное перемирие. Надо перевести общение в состояние холодного нейтралитета, сказать друг другу: изоляцию мы переживаем вместе, мирно, а после идём и разводимся, и у каждого начинается новый этап жизни. Если об этом не договориться, выяснение отношений может лавинообразно привести к резкому обострению, вплоть до физического насилия, а когда люди выйдут с карантина, у них не будет ни эмоциональных, ни физических сил на решение проблем. Если в семье есть дети, они могут помочь заморозить конфликт.

– Кстати, как общаться с детьми, которые не всегда понимают, что такое удалённая работа родителей?

– Про капризы детей сейчас надо забыть. Родители должны чётко объяснить чадам всю серьёзность ситуации и почему родители работают из дома. Дети очень тонко чувствуют, когда с ними говорят конкретно и по-взрослому.

– А с пожилыми родителями?

– С пожилыми людьми сложно. Для них поход в магазин, аптеку, к врачу или прогулка – что-то событийное, а сейчас они всего лишены и не очень понимают, почему. Это поколение привыкло себя чувствовать людьми опытными, знающими и зачастую считающими, что их мнение – единственно правильное. Поэтому соблюдение ограничений у пожилых может вызывать чувство протеста. Взрослые дети должны проявлять заботу и объяснять, как важно сейчас соблюдать режим самоизоляции. Можно схитрить: возложить на них ответственность за ваши выходы, чтобы они чувствовали себя более опытными и что-то контролирующими. Спросите у своей мамы или отца, как бы она или он поступили в свои 30–40 лет, окажись в такой ситуации, как сегодня? Что бы они предпринимали? Как бы защищали своих детей? Что сказали бы своей маме? Вроде бы простые вопросы, но выросшие дети очень редко задают их своим родителям.
И обязательно надо оградить пожилого человека от новостей о коронавирусе: выделите один час в день на их просмотр. Вообще никому не надо сидеть целый день в агрессивном новостном потоке. Человек думает, что если он владеет информацией, то он всё контролирует, а на самом деле нет.

– Другой пример: человек панически боится заразиться коронавирусом, каждый поход в магазин превращается в спецоперацию с дезинфекцией всего принесённого домой. Как он будет возвращаться к нормальной жизни?

– Прежде всего такому человеку надо осознать, что заразится он или нет, зависит не только от него самого. Можно все покупки протирать дезраствором, а вирус подцепить в другом месте. Вообще страх – очень полезная вещь, он мобилизует силы и ресурсы организма на преодоление трудностей. Но когда страх зашкаливает – превращается сначала в повышенную тревожность, а потом в панику, то он мешает человеку. В панике человек либо совершает хаотичные движения, либо цепенеет. Главный аргумент против страха заразиться коронавирусом – постараться объяснить, что возможны разные варианты, а не только фатальный. А ещё тревожность нарушает иммунитет, что повышает риск заражения.

– Ощущение потери контроля над ситуацией сейчас почти у всех. Как будем выходить из состояния изоляции?

– Конечно, жизнь будет другой после выхода с карантина, что-то кардинально изменится в экономике, в раскладе сил в мировом масштабе, но в жизни каждого конкретного человека всё вернётся в своё русло – сработают компенсаторные возможности психики. Люди снова будут ходить на работу в офис, встречаться в кафе, хотя столики там, наверное, расставят не по французскому варианту, а гораздо свободнее. Но осознанность, приобретённая во время изоляции, безусловно, оставит свой след.

– Будут ли у нас маски носить, как в Японии и Китае?

– Только если поймут, что они действительно от чего-то спасают и защищают или что это модно. Пожилые ради безопасности, скорее всего, будут носить.

– Все ли готовы сейчас сразу вернуться в офис, когда только привыкли к дистанционной работе?

– Не все, конечно, кому-то захочется оставаться дома – в халате, пижаме и с ноутбуком. Здесь тоже каждый человек делает осознанный выбор: жизнь по регламенту в офисе или в своём графике дома. Хотя даже если вы работаете удалённо, не надо находиться в разобранном состоянии. Должно быть организовано рабочее место и выделено чёткое время для работы, которое можно определить какими-то условными знаками. Например, можно повязывать шейный платок или галстук, пока вы сидите за компьютером. Решили выпить кофе в домашней обстановке – встали, повесили платок или галстук на спинку стула. Вернулись на рабочее место – снова повязали платок или галстук. Вроде бы мелочь, но она работает.

– У психиатров и психологов есть термин – посттравматическое стрессовое расстройство. Разовьётся ли оно у какого-то процента населения?

– Это состояние может проявляться после катастроф, военных действий, когда в голове постоянно прокручивается всё пережитое, что оказало сверхмощное негативное воздействие на психику человека. Сейчас явно выраженного посттравматического расстройства не должно быть, хотя ощущение собственной беспомощности у определённых людей возникнет. Для детей и подростков пережитая изоляция пройдёт бесследно, она никак не отразится на их поведении и психическом здоровье. Подрастающее поколение воспринимает происходящее как какую-то игру. Они соскучились по нормальному общению со сверстниками, по прогулкам и очень быстро выйдут из стресса.

– Разовьётся ли у изолянтов стокгольмский синдром по отношению к коронавирусу?

– В чистом виде синдрома не будет, но, безусловно, кто-то будет благодарить вирус, потому что усмотрит в эпидемии и вызванном ею кризисе немало положительных моментов для себя. Это надо попытаться сделать всем – разглядеть новые возможности. Кто-то укрепит свои тело и дух, расширит знания, увеличит количество прочитанных книг, просмотренных фильмов, увидит в онлайне спектакли, на которые никогда бы не попал в реальной жизни, начнёт наконец учить иностранный язык, а кто-то неплохо заработает на эпидемии – на масках, фейковых новостях. Кому до всех этих событий было известно имя Эрик Юань? А теперь он в списке Forbes и все знают, что он создатель видеоконференций Zoom.

– Насколько сложным и долгим будет возвращение к нормальной жизни после изоляции?

– Для долгосрочных прогнозов ещё недостаточно данных. Если человек в стабильном психологическом состоянии, то он способен создать вокруг себя так называемое поле уверенности в завтрашнем дне. Мы не знаем, сколько потребуется недель, месяцев для окончательной победы человечества над коронавирусом. Но как мы проведём эти недели и месяцы – недовольными, обиженными, рассерженными, разочарованными или с хорошим настроением, что-то делая, созидая, – обязательно повлияет на психологический настрой в жизни после карантина.
Беседовала Наталья Тимашова

Cегодня в СМИ

Первые лица