Коронавирус / 27.04.20 07:38

Всё, что можно мыть, надо мыть

Как уберечь себя от заражения

Как уберечь себя от заражения | Коронавирус
фото:Пётр Ковалёв / ТАСС

Жители российских городов сидят в изоляции почти месяц, но первые результаты карантинных мер мы увидим лишь в начале мая. Тогда, вероятно, прекратится ежедневный прирост числа заразившихся коронавирусом. Эксперты считают, что население нашей страны переживёт эту эпидемию относительно легко по сравнению с другими странами. На чём основано это убеждение и когда появится лекарство для лечения COVID-19, рассказывает академик РАН Вадим Покровский.

– Вадим Валентинович, как долго ещё будет расти число заболевших в России и когда случится так называемый выход на плато?

– Сейчас идёт рост числа заболевших и одновременно рост выздоравливающих. Важный момент: половина всех выявленных случаев – не заболевшие, а заразившиеся, среди них только у половины есть клинические признаки заболевания. Мы выявляем людей, потенциально распространяющих коронавирусную инфекцию, и изолируем их. Эта мера работает. Риск передачи инфекции снижает и то, что люди сейчас меньше общаются между собой, носят маски. Есть основания надеяться на довольно мягкий сценарий эпидемии по сравнению с другими странами.
Мои ожидания: уже в ближайшие неделю-две ситуация с числом новых случаев у нас стабилизируется, по крайней мере в Москве, а затем начнётся снижение этого показателя. Думаю, ко вторым майским праздникам ситуация в России начнёт улучшаться.

– Выявленных случаев стало больше благодаря росту числа тестирований?

– Именно. У нас выявляется очень много заболевших и заразившихся при активном тестировании, а не потому, что люди обращаются за медицинской помощью. Основная группа тестируемых – это те, кто был в контакте с заболевшими.

– Вы уже заявляли в СМИ, что не считаете мутировавший коронавирус самой опасной инфекцией. Зачем тогда нужны беспрецедентные меры изоляции?

– Эта инфекция действительно не является самой опасной, но из-за того, что у пациентов из групп риска могут развиваться тяжёлые пневмонии, требующие реанимационных мероприятий, может возникать перегрузка системы здравоохранения – тяжёлых больных будет одномоментно слишком много для отделений, не рассчитанных на такой поток пациентов.
С началом эпидемии COVID-19 обнаружилось слабое место нашей системы: инфекционных стационаров с боксами, в которых больные отделены друг от друга, катастрофически не хватает. К сожалению, в последние годы российское здравоохранение во многих городах ориентировалось на поддержку коммерческого сектора, а инфекционные койки, которые часто простаивают, сокращали, потому что от них только одни расходы. За последние 10 лет количество инфекционных коек сократили в два раза, многие инфекционные отделения закрыли. Это системные недоработки, которые проявились сейчас, и теперь нам приходится срочно переоборудовать другие медицинские учреждения под больных коронавирусом и даже строить новые.
На мой взгляд, сравнительно лёгкая эпидемия коронавируса – хороший сигнал того, что нам надо готовиться к более тяжёлым. Для многих даже несущественные ограничения, введённые сейчас, показались покушением на их гражданские права, и люди тяжело их переносят. Но надо быть готовыми к тому, что могут быть и более опасные эпидемии, когда даже за продуктами не разрешат выходить. С коронавирусом мы ожидаем, что с учётом всех бессимптомных больных летальность будет в районе 1%, а может, и ниже. Но есть инфекции, при которых процент умерших намного выше, например корь – летальность при ней может доходить до 5%, и корь намного заразнее коронавируса. (Корь является одной из самых заразных болезней в мире, контагиозность, по данным ВОЗ, составляет 90%, то есть каждый больной заражает 9 из 10 контактировавших с ним неиммунизированных к кори людей. – Ред.) Правда, благодаря прививкам мы не встречаемся с корью в широких масштабах.
Надо будет серьёзно проанализировать все ошибки здравоохранения, чтобы хорошо подготовиться к возможным эпидемиям в будущем не только с медицинской точки зрения, но и в экономическом плане. Теперь понятно, что надо иметь не только стратегический запас хлеба и гречки, но и медицинских масок, перчаток, дезинфицирующих веществ. Эта эпидемия нас очень многому должна научить.

– Как выстраиваются взаимоотношения человека и вирусов? Их же огромное количество, скрыться от них невозможно.

– Человек исторически сталкивается с разными видами вирусов, и постепенно мы друг к другу приспосабливаемся. У людей может развиваться иммунитет, иногда даже наследственный. В Африке есть группы населения, устойчивые к малярии. У людей на севере Европы и России встречается мутация устойчивости к заражению вирусом иммунодефицита человека.
Биологическое взаимодействие видов происходит постоянно.
Сегодня добавился ещё и фактор негативного воздействия на окружающую среду. В мутации коронавируса многие винят летучих мышей, которые где-то жили в тропических лесах и не особо сталкивались с людьми до тех пор, пока не вырубили джунгли – место их обитания. И они перебрались на пальмы на плантациях производителей пальмового масла, оказавшись ближе к людям. Мы не только уничтожили их естественную среду обитания, но ещё и создали искусственную среду, и летучие мыши теперь чаще пересекаются с нами.

– Есть люди, которые не верят в существование коронавируса, считают всё происходящее мировым заговором. Что бы вы им сказали, учитывая ваш опыт работы с ВИЧ-инфицированными, среди которых есть ВИЧ-диссиденты, отрицающие существование вируса иммунодефицита?

– Всегда будут люди, которые считают, что если они чего-то не видят, то этого не существует.
Что касается коронавируса, понятно, почему есть протестная группа. Когда у нас идёт сезонная эпидемия гриппа, все ходят в школы, университеты, на работу даже с температурой, все кашляют-чихают, друг друга заражают – и сразу видно, что вот она, эпидемия, она касается всех и каждого, но таких мер, как сейчас, не принимают. Сейчас, если брать Москву, где вместе с приезжими обитает порядка 15 млн человек, а в столице выявлено около 29 500 случаев (на 21 апреля 2020 года. – Ред.), то это очень мало для такого мегаполиса, инфицированных просто не видно, потому что они составляют десятые доли процента от общего населения. Вероятность того, что вы встретитесь с заражённым или что ваш знакомый, родственник заразится коронавирусом, невелика. Поэтому есть люди, которые всё это просто отрицают.

– Специфического лечения коронавирусной инфекции нет, поэтому врачи экспериментируют с препаратами – антиретровирусными, противомалярийными. Когда можно ждать лекарство от коронавируса?

– Не в ближайшие месяцы точно. Эффективные противовирусные препараты в настоящее время есть только для лечения ВИЧ-инфекции и вирусного гепатита С. Один-два препарата доказали свою эффективность против вируса гриппа. Остальные малоэффективны. Поэтому, как ни странно, при всех острых вирусных заболеваниях пока наиболее эффективным и безопасным методом лечения является обильное питьё. Благодаря тому, что вы много пьёте, происходит удаление всех токсических веществ.
Специальный препарат против коронавируса разрабатывать надо, и это возможно. Те наработки, которые есть по ВИЧ и гепатиту С, позволяют делать объёмные модели вирусов и лекарств и создавать лекарство, которое будет блокировать и убивать этот вирус. Но создание препарата – не самый длительный этап, гораздо дольше проводятся испытания этих препаратов – на животных, потом на добровольцах, затем клинические исследования на пациентах, чтобы иметь достаточный материал о том, что тот или иной препарат безопасен и не будет наносить вред здоровью. Все этапы по созданию и выводу на рынок препарата для лечения коронавируса могут занять не меньше года.

– Вакцину столько же делать будут?

– Работа над созданием вакцины идёт в разных странах. Мы рассчитываем, что уже через год-два можно будет иммунизировать население. Думаю, что, поскольку штаммов коронавируса не так много, как того же гриппа, в России это будет, скорее всего, календарная прививка по типу коревой. Её включение в национальный прививочный календарь займёт ещё какое-то время, и здесь главный вопрос – в каком возрасте надо прививать людей от коронавирусной инфекции. Возможно, надо будет не детей вакцинировать, а, наоборот, взрослых. Скажем, по достижении 50 лет – обязательная прививка от коронавируса.

– Как изменятся поведенческие привычки людей во время эпидемии и после?

– Один британский врач, выступая в теленовостях, сказал: «Смотрите, наши мужчины начали мыть руки». Его замечание очень точно передаёт изменения в поведении людей. Гигиенические навыки большинства однозначно улучшатся, появится культура ношения масок в случае возникновения эпидемий, для защиты от больных с острыми респираторными заболеваниями. Работодатели и коллеги будут внимательно относиться к тому, приходит ли больной ОРВИ на работу или сидит дома. Если раньше гриппующего за такой подвиг могли и похвалить, теперь, надеюсь, такого уже не будет.

– Надо ли дезинфицировать продукты, принося их из магазина, получая из доставки?

– Всё, что можно мыть, надо мыть. Но протирать все пакеты и упаковки хлоргексидином, спиртом, другими дезинфицирующими жидкостями необязательно, достаточно снять с продуктов эти пакеты, выбросить их и после тщательно помыть руки.

– Придя с улицы, достаточно вымыть руки и лицо или надо самому в душ, а одежду – в стирку?

– Руки вымыть, лицо умыть, в душ после каждого выхода на улицу не нужно. Со стиркой одежды тоже не стоит перебарщивать: вероятность того, что на ней будет какой-то вирус, а даже если он будет, что он попадёт в ваш организм, очень низкая.

– Что из изменений останется в новой реальности после пандемии – в быту и в медицине?

– Мы пока не знаем, как будет развиваться пандемия, но все станут больше уделять внимания гигиене, а в медицине надо серьёзно заняться усилением работы по подготовке к возможным эпидемиям. Они наверняка будут, пандемия коронавируса – первый такой громкий звонок для людей, предупреждающий нас о том, насколько масштабными и разрушительными могут стать последствия инфекционной эпидемии.

Беседовала Наталья Тимашова

Первые лица

В раздел →

Новости

Все новости →

Мероприятия

В раздел →

Пресс-релизы

В раздел →