Новости дня

«Повивальная бабка» Магистрального

БАМ | Пятница | 01.11.2019 | 12:16
Новые жители нового посёлка появлялись на свет, не дожидаясь, когда там будут все условия для родовспоможения
Новые жители нового посёлка появлялись на свет, не дожидаясь, когда там будут все условия для родовспоможения
Лариса Фёдорова
Магистральный, приняв в июне 74-го первых двести человек, разбухал от наплыва добровольцев прямо на глазах. Казалось, вся страна сорвалась с мест и спешит на 167-й километр БАМа. Ехали семейные, с детьми и домочадцами, но больше, конечно, одинокие искатели счастья. И рано или поздно прокладывали дорогу к сопке, что лежала напротив палаточного городка. Её вскоре так и окрестили – сопка Любви. История многих семей началась с её склонов.

Человек, вынянчивший статистику

Статистика вывела БАМ в рекордсмены по рождаемости, но нам в Магистральном встретился человек, который эту статистику, можно сказать, вынянчил своими руками. Догадываетесь, кто это был? Совершенно верно, акушерка. Валентина Тихоновна Марьина.

Ну, тогда-то, 45 лет назад, это была просто Валечка – невысокая, крепкая, ладная, быстрая на ногу. Родом она из Удмуртии, там и медучилище окончила. А перед выпуском письмо от давней подружки, тоже медика, получила. Из Усть-Илимска. Та в таких красках описывала город: и стройка великая, и люди замечательные, мол, приезжай, не пожалеешь.

Она и не пожалела. Люди действительно оказались замечательными. Особенно один, ставший её мужем. Вместе строили железную дорогу Хребтовая – Усть-Илимск. А как прогремело: «БАМ!» – кинулись паковать вещи. Только попасть туда оказалось не просто. По управлению «Ангарстрой» был строгий приказ: людей на БАМ не отпускать. Ну понятно, дай волю – все убегут. Сделали попытку проникнуть туда с другого конца, через Тынду. Но там было столпотворение, никаких шансов устроиться. Пришлось вернуться и искать лазейку в Усть-Куте.

Дочку в охапку – и на вызов

К сентябрю всё вроде устроилось. Первой в Магистральный прибыла Валентина. В самолёт попала только с третьей попытки. В первый день не досталось места, во второй всё вроде было нормально: посадили, взлетели. Но вдруг двигатель застучал, лётчики всполошились и повернули назад. Только на третий день добрались до Казачинска. Там, между прочим, и устроились с жильём, снимая угол у местных. Месяца три ездили в Магистральный на автобусе, пока не перебрались туда на постоянное житьё, получив комнату в пятиквартирном доме.

Амбулатория размещалась в вагончике: в первом от угла – почта, а сразу за ним и она. Никаких одноразовых шприцев тогда и в помине не было – все инструменты приходилось кипятить. А кипятить полагается в дистиллированной воде. Пока не прислали дистиллятор, воду брали прямо из речки Биреи. Она была такой чистоты и прозрачности, что никакой дистиллятор не нужен был. И по мягкости не уступала дождевой. Все женщины бегали на речку голову мыть.

Весь штат амбулатории – терапевт, стоматолог, детский врач, пара сестёр да акушерка. У акушерки самая хлопотная должность. Ребенок для своего рождения время не выбирает, ночь-полночь – бегут за ней: быстрей, быстрей, схватки начались. В сложных случаях вызывали вертолёт – и прямым ходом в Усть-Кут. А если ничего опасного и время терпело, то отвозили в Казачинск, в райбольницу.

Но иной раз так припрёт, что уже нет времени куда-то везти, тогда – под ручки и на стол. Пока гинекологическим креслом не обзавелись, клали на стоматологическое. Шутили: ничего, быстрее зубы вырастут.

Из вагончика их переселили в общежитие. Там стало уже по-просторнее, всё-таки три комнаты. Своя лаборатория появилась, процедурный кабинет, рядом отгородили закуток для хирурга. А через год и больницу отстроили. С небольшим стационаром. Вот только почему-то родильного отделения не предусмотрели. И много лет возили рожать в Улькан.

До Улькана 40 км. Туда едешь на нервах, опасаясь, как бы ни пришлось принимать ребёнка прямо в машине. С другими такие истории случались, а Валентине повезло, терпеливые попадались – успевала довезти. На обратном пути расслабится, носом вместе с водителем клюёт.

Один раз вот так возвращались перед рассветом, когда сон с ног валит. Вздремнула – и будто кто-то за плечо встряхнул. Открыла глаза – батюшки, они с дороги съехали и прямиком к обрывчику правят. Так заорала, что с водителя мигом весь сон слетел, успел в метре от обрыва затормозить.

Через год они и своим ребёнком обзавелись. Одно время муж работал водителем на санитарной машине, так они всей семьёй на ночные вызовы выезжали. Дочка маленькая, одну дома не оставишь, вот и приходилось брать с собой. Морозы тогда стояли лютые. Чтобы не простудилась, закутывали потеплее и клали в кабине на двигатель. Дочь была не капризная, привычка к кочевой жизни, видимо, передалась по наследству – её ничуть не смущало соседство с работающим двигателем, так и спала всю дорогу до Улькана и обратно.

Листок из железнодорожной биографии

Много лет бок о бок с Валентиной Тихоновной проработала Тамара Григорьевна Дадиван. Прежде чем попасть на БАМ, они с мужем немало поколесили по стране. Строили железные дороги в Астраханской и Пермской областях, в Узбекистане. Естественно, они просто не могли пройти мимо второго Транссиба, не вписав его в свою железнодорожную биографию.

– В Казачинск мы прилетели 31 декабря, за несколько часов до Нового года. Нам повезло, шёл большой вертолёт, набитый листовками. Поздравления с наступающим 1975-м годом. Ну и мы туда втиснулись всем семейством: моя мама, дочка, ей уже было 11 лет, полуторагодовалый сынишка Женя. Летели долго, кружили над всеми посёлками, разбрасывали листовки. И я, помню, тоже бросала, чуть из вертолёта не вывалилась, – смеётся она.

Поселились они, как и Марьины, тоже в Казачинске. Сначала в тесной зимовьюшке, а потом сняли дом побольше. Так до осени в нём и прожили, пока не получили комнату в общежитии.

Тогда моста между Казачинском и Магистральным не было – переправлялись через Киренгу на пароме. Случалось, трос рвался, и паром отправлялся в самостоятельное плавание вниз по реке. Его ловил какой-нибудь катерок, спешно посланный на помощь, и тащил обратно к причалу.

– Вместо восьми утра, хорошо если доберёшься на работу к двенадцати.

Вагончика медпункта она уже не застала, к тому времени амбулатория переехала в общежитие. Была она мастер на все руки: и уколы бегала по домам ставить, и перевязку делать, и хирургу помогать.

Как-то раз привезли лесоруба. Ему лесиной всё ухо на ленточки разодрало. Сам-то ничего, а ухо на ниточке висит.

– Мы ему это ухо сшивали, как лоскутное одеяло, один лоскуток к другому. Может, и коряво получилось, зато человек при своих ушах остался.

А вообще-то, больных в первые годы не так уж и много было. Да и кому болеть: все молодые, здоровые. Это уж позднее, с возрастом, болезни стали цепляться. И вот что интересно. Хоть быт был неустроен, скитались по квартирам, общежитиям, на улицу без резиновых сапог и носа не высунешь. Это в Улькане песочек, а в Магистральном не земля, а липкая глина, дождь пройдёт – вместо дорог болото, едва ноги вытаскиваешь. А воспоминания почему-то все светлые.

– Дверей не запирали. Палочкой подопрёшь, чтобы собака не забежала, – вот и весь запор. И никакого воровства. Как-то в мехколонне одного нечистого на руку шофёра застукали, так его свои же мужики пинками с БАМа прогнали.

Чудное было время.

Олег Гулевский
Материал опубликован в газете «Восточно-Сибирский путь» 01.11.19

Cегодня в СМИ

Первые лица